Валерий Перечихин

— Это я дурака валял, Батон! А сейчас всё нормально! Мужиком себя почувствовал, во всех смыслах! Понимаешь? — Нет, не понимаю. Ты вроде телом выздоровел, а башкой ты точно захворал! Ты меня прости, пожалуйста, но до смерти бати ты мне больше нравился! Я тебе так скажу, когда ты мертвый в клубе лежал, ты мне нравился еще больше!

— Ты, Валер, совсем не изменился. Я не подошел, я не знал. Я, я, я, я… — Не знал, что сказать. — А что ты меня остановил, раз не знал? А когда знал? Когда на брата всё свалил и сбежал, тогда знал? Когда меня бросил, тогда знал? Ты отцу успел сказать, что знал? Или приехал, вот так вот, между совещаниями, денег на памятник дать? — Зачем ты так? — Я первые полгода ждала, хоть звонка, хоть письма… Потом поняла, что дурой была. Я за эти полгода сообразила, что ты из себя представляешь. Брата твоего жалко и отца… Они за 25 лет так и не поняли. — Да… Не так я себе нашу встречу представлял. — А я себе её вообще не представляла.

— Я когда на ноги встал, я деньги вам посылал, а вы мне все переводы назад возвращали. Думаешь, не обидно? — А нам твои подачки не нужны! Мы не нищие. Сами зарабатываем! Так что можешь спокойно возвращаться к своим миллионам! — Эх, Федька… знал бы ты, каким горбом они достаются… — Ага, конечно! Рука устанет лопатой деньги грести! А мы тут всё больше навоз перекладываем, от нехрен делать! Пахнет конечно, но ничего! Зато экологически чистое говно! Дроблён картон!

— В гроб вы меня вгоните своим здоровым питанием или язву заработаете! — С одной язвой я уже развожусь. Кстати, поменяйте фотографию. [показывает на фото] — От одной язвы избавитесь, другую заработаете. [меняет фотографию]

— Доброе утро, Валерий Игнатьевич! Как спали? — Как всегда — отвратительно.

— Лобан, ты за что сидишь? — А то ты не знаешь… за драку. — А будешь сидеть за убийство. Потому что ты меня убил.

— Идейка тут у меня одна появилась! — Идейка, это хорошо. — У нас ведь в деревне тоже источник имеется. И вот, если его развивать… — Плохая идейка.

— Марина, ты со своей левреткой более подходящего момента не нашла? — Я не левретка, я адвокат! — Левретка!

— А то, что шеф тебя в штрафник посадил, так это не со зла, это для твоей же пользы, пойми! — Ясен красен, я понимаю, что для пользы же! — Вот, вот! Заговорил, наконец-то, как нормальный человек! Как тебя зовут? — Федя Перечихин. А чё? — Вот именно — Федя! А не Наполеон и не руководитель крупной компании! И скоро этот самый Федя [Валерий потихоньку уходит] — если будет хорошо себя вести, если не будет дуреть, бузить, красть телефоны… выйдет отсюда на свободу, честным и свободным человеком и все пути будут для него открыты… Понимаешь, а чё… Все пути будут открыты... [замечает, что «Федора» — нет] Э! А чё! Это не сейчас будут открыты, это потом будут открыты!

— Слушай, ты что в этом на фуршет пойдёшь?! — Да. Нравится? — Ну нет! Там будут серьёзные люди! Надо как-то поприличнее! — А поприличнее… это как? — Вот тут молча [показывает на рот] и вот там [показывает на платье] подлиннее. — Ну хорошо. Ты знаешь, я как раз к стилисту записалась! — Я понял. [дает деньги] — К хорошему! — Понял. [Дает еще одну стопку денег]

— Слышь, Лобан! Мне бы с Белкиным надо побазарить. Отпустишь? — Это ж с какого такого перепугу? — Да вот, достойным человеком хочу стать, а ты кино смотреть хочешь. Так может мы как-нибудь поможем друг другу? — Шантаж? — Да. — Иди.

Я сказал, что вы больше не будете слушать кино. Потому что, родные мои, кино — это не радио, его не слушать, его смотреть надо!

— Так я ж думал… — Я тоже думала, что ты не Федя, а Валера, а теперь вижу, что ты не Валера, а Федя… а что я в начале сказала? Да тьфу на вас на обоих! Совсем меня запутали!

Единственное его желание, чтобы я сдох поскорее. А лучше, так вместе с бизнесом!

— Перечихин, чтобы я тебя больше около Тамары не видел! Понял? И чтоб дорогу в медпункт вообще забыл, иначе в этом медпункте навсегда окажешься! Понял? — Позвольте, обратить внимание на некую нелогичность вашего заявления. — Чего? — Ну получается мне хоть так, хоть так — прямая дорога в медпункт. И потом, вы мне не можете запретить ходить к доктору! Я свободный человек в свободной стране!

— С братом посидели. Давно не виделись. — Я бы его век не видела, гада! — Почему гада? Он это… он мужик хороший. Мы с ним так похожи. — Вот, понимаешь в этом и ужас весь! Вот внешне вы — одно лицо! А внутри он совсем другой!