— Октябрь — мой любимый месяц. Мысли о маньяках, затаившихся в темноте сумерек, являются своего рода триллерами дня. — Как глупо. Все эти сухие листья делают засады более сложными. И люди гораздо более осторожны в октябре, потому что они опасаются обострения у сумасшедших. — ... — Июнь — мой любимый месяц.
— Фрэнк, в этих кексах есть какие-нибудь орехи? — Нет. — Ты уверен? — Да. [В больнице] — Ты же вроде сказал, что в кексах не было никаких орехов! — Их и не было, должно быть, у него плохая реакция на крысиный яд.
— Ты подписала меня на кучу фетишистских журналов и адресовала их на мой рабочий адрес? — Ха-ха, да. Все хорошенько поприкалывались над тобой? — Если под «хорошенько прикалываться», ты имеешь в виду хорошенько уволить, то да. — О, но ты не выглядишь шибко расстроенным. — Ну, кажется, я узнал много интересного о себе.
— Нет, говорю тебе, у этого нигерийского бизнесмена есть ко мне отличное деловое предложение! — Подозреваю, ты веришь всему, что говорят тебе люди. — Пффт, а вот и нет! — Ладно, как скажешь. Если ты перейдешь через эту черту, тебя ударит молния. [В больнице] — Не понимаю, зачем он покинул безопасную зону катушки Теслы, когда я предупредил его о последствиях?
— Расскажите мне о своём иррациональном страхе пауков. — Он не иррационален, многие люди боятся пауков. — Да, но у большинства нет фобии, что они проникнут в их тело, съедят их мозг и заберут их жизнь. Я, наверное, даже осмелюсь утверждать, что никто другой не боится этого. — Ну тогда с какого фига им бы вообще бояться пауков?!