Вик

Тебе надо перебороть боязнь детей. Они чувствуют страх, как медведи или жены.

– Будешь задавать много вопросов – опять исчезну, – сказала она без всякого выражения.

В этом весь закон подлости! Только найдешь красивого, умного, благородного, в общем, идеального, как он, бац, — и женщина!

Они тратят время и силы, чтобы быть такими, как все, а я — на то, чтобы быть собой. Затраты одинаковые. Результат разный.

При рождении пуповина обвилась вокруг шеи. Меня еле спасли. Наверное, это и была моя судьба – умереть, толком и не родившись. Врачи обманули ее. И теперь мне кажется, что я занимаю чужое место. Меня не должно быть в этом мире. Но я есть. Быть может, из-за этого пострадал кто-то другой. Ему пришлось уйти… Конечно, сумасшедшая мысль. Но она не оставляет меня со школы. Очень тяжело жить, зная, что занимаешь чужое место, Котаро. Мне кажется, что потому-то у меня так хорошо получается быть невидимой. Меня не замечает сам мир, в планах которого не было девушки по имени Вик. Случилась ошибка. Я осталась, но план не изменился. Я – ошибка в системе. Лишняя деталь. Для меня не было предусмотрено подруг, любимого, зверька какого-нибудь. Ведь чтобы в твоей жизни кто-то появился, линии судеб должны пересечься. А моя линия ни с чем пересечься не может. Просто потому, что ее нет. Она оборвалась еще там, в родильной палате. Линия судьбы оборвалась, а я осталась. Без всякой судьбы.

Не люблю телефон. Не люблю компьютеры и тамагочи. Не люблю еду из микроволновки. И рис из рисоварки. Секс с презервативом тоже не люблю. Лучше уж онанировать.

— Обустраиваю реальность по своему вкусу. — И… Как вам наш мир? — Признаюсь честно… Великолепно! Серое небо, прекрасная архитектура, и люди, которые никогда не слышали… о компьютерных играх.

Я посмотрел на неё. Ни капли сексуальности. Хотя и фигура неплохая, и лицо... Тут она подняла голову и перехватила мой взгляд. — Думаешь, переспать со мной или нет? Говорит то, что думает. Мне это нравилось всё меньше. Не оставалось ничего другого, как ответить тем же. — Да. — Ну и как? Ответ положительный? — Пока не определился. — Когда определишься, дай знать. Мне интересно.

Я умру на рассвете, у тебя есть несколько часов.

— А ты выметайся отсюда, и в темпе вальса! — рыкнул он на Мортифора. Терпеть не могу его игры в строгого папашу! — С тобой срочно хочет увидеться Светин отец. И между нами, мальчиками, он заряжает охотничье ружье! Так что скажи мне спасибо, что я помешал тебе усугубить свою вину!

Существую ли я на самом деле, или я лишь призрак – всем безразлично. Даже мне самому. Те, с кем я соприкасался, воспринимали меня как мимолетный эпизод. Я сам к этому стремился, и у меня, судя по всему, неплохо получалось. Люди проходили мимо, бросали на меня недоуменные взгляды и исчезали в серой мутной дымке… Кто-то останавливался, чтобы перекинуться со мной парой слов, и тоже исчезал, пожав плечами в ответ на мои ответы… Я неприметный камень на распутье множества чужих дорог.

За моей спиной бесшумно поднялся Вик. Я так же молча положил руку на ножны клинка. — Это называется «с добрым утром»? — Это называется «не строй иллюзий», — поправил я.

— А если я ему не понравлюсь? — Так и будет. — То есть вдруг он захочет убить меня, когда ему станет 15? — Значит, ты не очень хороший отец. — Это нормально, об этом все греческие трагедии.

— Высокородный рыцарь, не одолжите ли даме плащ? — демонстративно ежась, осведомилась я. — Во-первых, — ухмыльнулся Виктор, — я не благородный средневековый дурак, а современный прижимистый бухгалтер, во-вторых, бесценную вещь ручной работы я тебе не дам, намочишь еще! А в-третьих, всегда любил смотреть на обнаженных девушек или, на худой конец, в откровенных купальниках!

Исчезнуть бесследно противно. Чем-то напоминает сперму, высохшую на простыне.

— Я критичный, самоуверенный лицемер. Ты должна с этим спорить! — Я только за сегодня много раз это говорила.