Якоб из Торна

— Ну, я думал, что ты — это я. — Якоб зацепил пальцем свой скрученный воротник и попытался его ослабить. — Хм. Я думала, что ты — это я. — Ну. — Солнышко оторвала полоску от одежды одного из старых трупов и начала перевязывать плечо Вигги. — По крайней мере, себя вы ненавидите больше, чем друг друга. — Краеугольный камень любой дружбы, — сказала Вигга.

— Я им… нравлюсь? — пробормотала она Якобу, чьё изборождённое шрамами хмурое лицо было серым якорем в этом многоцветном безумии. — О, они тебя любят, — проворчал он. — Так, как можно любить только того, кого ты никогда не видел вблизи и никогда не познакомишься. Им нравится сама мысль о тебе. Мысль стать лучшей версией себя. Искупить свои грехи. Стать цельным. — он покачал головой, глядя на толпу, выстроившуюся вдоль площади. — Неважно, кто правит, мир останется миром. Люди останутся людьми.

— Огонь? — пробормотала Алекс. — На корабле? — Нам нужен дым, — сказала Баптиста. — Нам нужен хаос, — сказал Якоб, глядя в сторону быстро приближающейся галеры. — Когда превосходят числом и мастерством, хаос — единственный шанс.

Вонь дыма. Хлопающая парусина. Люди, выпрыгивающие из горящих остовов кораблей. Он не знал, есть ли у этого участка воды название. Но не обязательно знать название места, чтобы умереть там.

— Мы все видим мир через призму собственных одержимостей, — пробормотал Якоб.

— Мы были ужасом своего времени, ты и я. А теперь смотри-ка. — Как ни борись, время не одолеешь. Оно уничтожит любую империю, свергнет любого тирана.