Ян

Свои глубокие мысли и чувства иногда проще изложить на бумаге, чем высказать вслух.

Она должна была просто зачерпнуть из меня дёгтя маленькой ложечкой, зачерпнуть и отлить, чтобы я не переполнился. Но она вместо этого опускает в меня обе руки. И чёрная густая жижа плещет наружу через края. И со дна поднимается что-то... Забытое, страшное.

Отчаянные времена требуют отчаянных мер, наживка.

После «но» никогда не бывает ничего хорошего.

— Так вы все куда? — Туда же, куда и вы. — В лес, который гараж!

Говорят, печаль делает нас людьми. Надеюсь, вы поняли. Людьми с бьющимися в груди сердцами и душами, способными мечтать.

— Я никогда не лгал тебе, Яна. — Я знаю. Ты просто никогда не говорил мне правды. — Бывает правда, которая ранит больнее, чем ложь. Ну, вот и поговорили.

Самое потрясающее никогда не бросается в глаза, его нужно отыскивать взглядом.

— Я ненавижу тебя. — Да? Как мило. Сам я себя ненавижу постоянно.

Но она не злится на меня, а только гладит по голове, гладит — и яд выходит через мои глаза, через мой рот, и я освобождаюсь, и вдыхаю легко, и становлюсь невесомым, словно мои лёгкие были наполнены слезами и не давали дышать...

– Одиночество – хорошее состояние. Иногда. – Чем? – Оно заставляет человека правильно думать и правильно понимать то, что вокруг. Знаешь, что у тебя есть время спокойно подумать, порассуждать.

Тяжелые времена меняют наше восприятие, делая его жестче. Война есть война. А наша жизнь целиком состоит из больших и малых сражений.

Вот уж точно сладкая парочка, ты лузезар, ты лузазёр.

Правду говорят, что в тяжелый час женщины сильнее мужчин.

Реальности нет дела до наших надежд.

На ней удобное милое платьишко — домашнее, неигривое — по колени и по локти. Оно не показывает ничего, но и не надо. Есть такие коленки, которых одних достаточно, чтобы отказаться от всего прочего в мире.