Юрий Анатольевич Ковалёв

— Котя, а может, мы дождемся, когда они уснут? — Юра, не будь тютей. В конце концов кто кого приглашает на свидание? — Я тебя. — Ну тогда стой и молчи. А то вообще никуда не пойду.

— Всё! Я предлагаю выпить за здоровье хозяйки этого дома! — Почему только хозяйки? — Так я Женьку имею ввиду. Она же здесь хозяйка, мы так — гости! — Мусинька, ну за здоровье! — За здоровье пить вредно!

— О! Етитская богамышь! Ну, я себе как это так и представлял! — Очень смешно, Иван Степанович! Я чуть не умерла, а Вам все хихоньки! — Да, не обижайтесь, Оля Николавна. А что вообще произошло? — Ничего особенного. Юрий Анатольевич, притащил на пляж дыню, натравил на меня ос, и вообще хотел меня убить! — Да что вы такое говорите Ольга Николаевна! Я вам жизнь спас, вот даже доктор сказал! — Ой, Анатолич, ты страшный человек! — Иван Степанович, ну, вы сами подумайте, зачем мне это надо? [показывает пальцем на Ольгу Николаевну] — Как? Из-за прибыли! Все же беды начались, когда Оля Николавна к нам, в бизнес пришла. Ооо! Анатолич, это шо получается, мы все тут на волоске висим? — Иван Степанович, перестаньте! <...> — А, чё это ты тут раскомандывался! Перестаньте… Я тебя куда отправил? — На рынок, за моющим. — Ну, и где моющее? Ага, все деньги пошли на орудия убийства! — Иван Степанович, зачем вы вообще с ним разговариваете?

— Зая, я всё решила! — Мусинька, подожди, у меня же приемная комиссия. — У тебя каждый год — приемная комиссия! На этот раз обойдутся без тебя! — Не, ну теоретически это конечно… возможно. Но… — Что? — Берковичу позвоню. — Ну позвони, позвони ему. Позвони Берковичу, ты его сто раз прикрывал! Что? — Может, не стоит? — Юра! Посмотри на меня! Ты что, хочешь чтобы вот эти, да? [жестикулирует руками] Чтобы они неделю промывали Женьке мозги, а мы потом месяц мучались, и отучили ее от деревенских повадок?! Зая, я всё решила, мы едем к детям!

— По-моему, курить мы бросили с тобой. — Зая, резко бросать курить — это большой стресс для организма. Поэтому, бросаем постепенно: сначала ты, потом я.

— ... Не говори «Гоп!», Анатолич! К нам вот, например, как-то на завод «Динамо» приезжало... Ну, там шефская помощь... А я как раз на воротах за завод стоял! Так мне тоже говорили: «Иван! Если ты десять банок проиграешь, так ты еще молодец будешь!» [смеется] В итоге они три-ноль проиграли! — Простите, конечно, Иван Степаныч! Но, что бы Вы и «Динамо»?... [смеется] Что-то я не верю! — Я тебе серьезно говорю! Ну...они правда там не приехали по какой-то причине... Вот мы им техническое поражение и записали!

— Котя... ты прости меня... — Я не желаю с тобой разговаривать, пока ты не проспишься! Просто скажи мне где ты был, и ложись. — Котя, мы были... у друга Ивана Степановича... — Юра, я это уже слышала! Куда ты пошёл потом, скажи мне? — Домой, куда же ещё... Я здесь больше никого не знаю... — Ну хорошо. Допустим, расстояние в пять домов ты шёл час. Вот это всё ты под забором нашёл? — Я... под забором не был... Или... был? Если был, я не специально... — Юра, ты отвратителен! И это... профессор философии, Юра! Юра, что ты улыбаешься? — Котенька... — Да! — Ты как всегда прекрасна... — Боже мой, чтобы услышать этот комплимент, ты должен был нажраться с мужиками! Спать, немедленно!

— Анатолич, ну шо это такое! Я смотрю, ты пока по всему моему хозяйству не проедешь, ты не успокоишься! — Иван Степанович, вы же за рулем моей машины сидели! Вы! — А за рулем моей вы сидели! И что? А я тебя предупреждал, не дергай! Я тебе говорил, если с моей «Ласточкой», шо-нибудь случится, я тебе! — Это шо с машиной случилось? — А это, Валюха, на старости лет, сват из меня гимнаста решил сделать! — Какого гимнаста? Шо ты мелешь! — Супер гимнаста! По его получается, я сам себя в зад поцеловал! Да что тут говорить! Решать надо! Машина ударена, значит, ремонта тыщи на три будет! Плюс моральный ущерб! Ты ж не машину! Ты часть меня покалечил! — Иван! — Шо, Иван? Это не сват, а Армагеддон ходячий! Машину разбил! Сарай завалил! Бизнес уничтожил! Крестнику личную жизнь сломал!

— Как-то неприятно возвращаться домой и обнаруживать в своей постели какую-то девицу. — Да, это я понимаю, Анатольич, да. Возраст уже не тот.

— Живой хоть, деятель науки? — Да живой. Я отскочить успел. — Ну ты ж Зая, только и можешь — скакать.

Знаешь, когда индейцы прекращают воевать, они садятся вокруг костра, закуривают трубку мира, чтобы потом никогда, никогда не ссориться!

— Вот скажи мне, профессор, как человек с высшим образованием человеку со средним образованием, но очень специальным! Когда закончится кризис? — Значит так, вся мировая экономика зиждется на постулатах Адама Смита. Очевидно, эту проблему нужно рассматривать как социальное явление, вызванное кризисом перепроизводства. — О, профессор! Ну голова! Это ж так надо было объяснить, шо теперь вообще ничего непонятно! — Хороший ты мужик, Митяй! Хоть и сволочь! А профессор хорошо сказал. Ты просто не знаешь слово «жиждитця»!

— Но вы же не трезвый! — Это не важно. Важно, что я не пьяный!

— Привет, сваты! А я думаю, шо это с утра скрежещет?... А это вы своими костями, да?! [смеется] — Утро доброе! — Доброе! — Юра, команды «стоп!» не было! Продолжаем. Раз, два, три! — Ольга Николавна, а три зачем? Ноги-то две?! [смеется] — Отстань от людей, прилипало! — О! Голова профессора Доуэля! Здрасьте! — Юра! Еще разочек вокруг дома! — Сват! Я мысленно с тобой! [смеется] — Сам-то хоть раз свой мамон оторвал от дивана, и пробежался дальше магазина?! — Я на короткие дистанции не бегаю! — Так, юморист! Не мешай людям трясти стариной!

— Иван Степанович, а может, мы «Детский мир» ограбили? — Я просил включить логику, а не свои детские фантазии!

— Иван Степаныч! По вашему, понимаете, лучший подарок для Женьки, это вообще Jack Pot! — Ну ладно. Ольга Николавна, вы шо мне это будете до конца жизни, шо ли, вспоминать?! — Иван Степаныч, вы мне, якобы, вот тюрьму... все время вспоминаете... Периодически. — Анатолич! Вот это не путай. То — безобидные автоматы! А это все-таки кража со взломом! Это вещи разные.