Одна ложь, как бусинка, нанизывается на другую. Всё связано, можно покончить с этим, только разорвав ожерелье. И тогда бусинки разлетятся в разные стороны, заставляя всех спотыкаться и падать!
Они вошли в лабиринт с двух разных концов и все тридцать минут проблуждали среди зеркал, пытаясь отыскать друг друга. Наконец сошлись в квадратной комнате. Все классно, миллион отражений в любых ракурсах. Но... только пристроились, только наладились, как послышались шаги сторожа. Семь часов, пора закрывать. Пришлось сворачиваться в темпе. Жанна была в таком заводе, что даже разревелась. Мужчине то что, они своё всегда получат. Но она, бедняжка, за эту десятидневку наголодалась сполна. За все время успела кончить только один раз. Посреди бухты, на лодке, звездной ночью. Так заорала, что чайки с воды взлетели. Одну ночь супруги все-таки провели вместе, но было не до любви. Это когда Жан за ужином ракушками отравился. Она тайком прокралась к нему в комнату. Ужасно жалела его. Лекарство подействовало не сразу, Жан каждые пять минут бегал в туалет. Потом, когда он, обессиленный, уснул, она сидела рядом с кроватью и просто смотрела на него. Странно, но, может быть, это был самый счастливый момент всей медовой недели.
– За что-то ты вообще любишь дождь? Это же просто вода, капающая с неба. Как её можно романтизировать? Даже солнечный день превращается в хмурый и неприветливый. – Взгляни, как мягкий свет фонарей окутывает вечернюю Москву. Он переливается в лужах и на мокром асфальте. Прислушайся, как капли настукивают симфонию по зонту, под которым мы ютимся. – Я и правда вижу всё иначе. Совсем не так, как ты. У тебя всё так… волшебно. – Для меня дождь как медитация, как идеальное время для свидания с самим собой. Я люблю укутаться в плед и устроиться на широком подоконнике с ноутбуком, включить старый фильм и наслаждаться мелодичным стуком, приятными спокойными красками за окном, особой атмосферой. – И всё равно положение спасает только вечер. Днём дождь не так поэтичен. – Хоть где-то я не прогадал.