28 сентября 2026, понедельник
Раздел

Алан Мур, Дэйв Гиббонс. Хранители

33 цитат

Не надо быть энтузиастом массовой культуры, чтобы по первым двадцати страницам понять, что «Хранители» — образец высокого, очень высокого искусства; а уж что будет на следующих двадцати... Не удивительно, что именно этот роман чаще прочих оказывается на верхней строчке в списках «комиксов для людей, которые не читают комиксы». Чуть ли не на каждой странице из-под тебя как будто вышибают стул; иконопись, двигающиеся в раме окна фигурки, подсвеченные потусторонним светом, — вот на что это похоже; и поразительно, сколько тонких вещей можно передать этими рисунками, как точно можно транслировать иронию — ну и базовые чувства, конечно: страх, сострадание, любовь, уныние. Смысл в том, что... такой комикс, как «Хранители», — это совершенно особый, выглядящий страшно свежим способ рассказывать истории. И это именно литература, никоим образом не, например, живопись... Это роман, расширяющий представление о литературе вообще, о ее возможностях — и способностях к трансформации. И это радикальное обновление, капитальный ремонт, самая выдающаяся за последние десятилетия мутация жанра.

Был такой анекдот: Человек приходит к врачу. У него депрессия. Говорит, жизнь жестока и несправедлива. Говорит, он один-одинешенек в этом ужасном и мрачном мире, где будущее вечно скрыто во мраке. Врач говорит: «Лекарство очень простое. Сегодня в цирке выступает великий клоун Пальяччи. Сходите, посмотрите на него. Это вам поможет.» Человек разражается слезами. И говорит: «Но, доктор... ...я и есть Пальяччи».
Дневник Роршаха. 16 октября 1985. 42-я улица. Женские груди на каждом билборде, на каждой рекламе, заполонили весь тротуар. Они предлагали шведскую любовь и французскую любовь, но не американскую любовь. Американская любовь как кока-кола в бутылке из зеленого стекла... Её больше не делают... ====================== Дневник Роршаха. 16 октября 1985 года. 42-ая улица: сиськи на всех афишах, на всех витринах, как мусор по всем тротуарам. Предложили шведскую любовь, французскую любовь... но не американскую. Американская любовь, как кола в зеленой стеклянной бутылке — снята с производства.
Потому что есть добро и есть зло, и зло должно быть наказано. Даже перед лицом Армагеддона я не должен нарушать этого. Но столь многие заслуживают воздаяния... и так мало времени.
Применяя свои знания на практике и приводя в порядок собственные мысли, вы можете добиться почти чего угодно. Каждый «простой человек». Вот понятие, от которого мне бы хотелось отказаться навсегда: «простой человек». Смешно. Простых людей не бывает.
— Эдвард Морган Блейк. родился в 1924. 45 лет был комедиантом, убит в 1985, похоронен под дождем. Что же с нами случилось? Вся жизнь — борьба...нет времени на друзей и лишь враги оставляют розы. Жизнь полная насилия, насилием и заканчивается. Доллар-Бил, Силуэт, Капитан Метрополис... Мы ни когда не умирали своей смертью. Не получается. Возможно, это у нас в крови? Какие-то животные инстинкты заставляют нас бороться и сражаться, делая нас такими, какие мы есть? Неважно. Мы делаем, что должны делать. Другие прячут свои головы между вздутыми сосками наслаждений и потворства своим капризам, свиньи, корчащиеся в поисках убежища...но нет никакого убежища...и будущее как поезд летит под откос. — Блейк понимал. Обратил это в шутку, но он понимал. Он увидел изъяны в обществе, увидел маленького человека в маске, пытающегося их изменить... Он увидел истинное лицо двадцатого века и выбрал путь порицания, пародии на него. Но никто не видел в этом ничего смешного. Вот почему он был одинок.
Мир все время перед глазами, и наше восприятие притупляется. Но если взглянуть с другой стороны, в новом ракурсе, — дух захватывает.
Изнасиловали. Замучили. Убили. Здесь, в Нью-Йорке. У самого дома. Почти сорок соседей слышали крики. Никто ничего не сделал. Никто не вызвал полицию. Некоторые даже смотрели. Понимаете? Некоторые даже смотрели. Тогда осознал, что такое люди, — за всеми увертками, за самообманом. Стало стыдно за человечество. Пошел домой. Взял остатки платья, которое она не захотела. И сделал лицо, которое не противно видеть в зеркале.
Что, собственно, значит «бороться с преступностью»? Следует ли встать на сторону закона, когда женщина ворует еду в магазине, чтобы накормить детей, или надо сражаться с теми, кто в полном соответствии с законом, обрёк её на нищету?
— Роршах, подожди! Ты куда собрался? Все это слишком серьезно, чтобы строить из себя крутого. Нужно найти компромисс... — Нет. Нет, даже перед лицом Армагеддона. Никаких компромиссов.
Почему мы поссорились? Жизнь — хрупкая штука, удачная мутация, вирус, уцепившийся за комок грязи, несущийся в бесконечном небытии.
— У меня рак. — Рак? Какой еще рак? — Ну знаешь такой вот рак, от которого в конце концов вылечиваешься? — Да. — Так вот, у меня как раз не такой.
Живое тело или мертвое — набор частиц один и тот же. С точки зрения структуры существенной разницы нет. Жизнь и смерть неквантуемые абстракции. Почему я должен из-за них расстраиваться?
При правильном подходе не одна из глобальных проблем не является неразрешимой. Нужна всего лишь капелька интеллекта.