Разве я могу давать кому-то надежду? Я не могу любить тебя так, как ты себе представляла в детстве. У меня не получится крепко обнять тебя двумя руками. И меня не будет рядом, когда ты будешь плакать. Я должен был расплачиваться за свои совершённые грехи, однако и здесь втянул тебя в это. Будучи такой сильной со стороны, в одиночестве ты всё равно не можешь сдержать слёз. Я помню всё, о чём ты забыла. Я считал, что ты будешь счастлива только в том случае, если забудешь меня. Я же познаю счастье, тенью последовав за тобой. Но даже в последний миг я не смог ничего для тебя сделать.
Человек боится смерти, но в то же время его к ней влечёт. Она не перестаёт быть продуктом потребления как в реальном мире, так и в художественном. Это одно из событий в нашей жизни, от которого не сбежать.
— Эй, тебе же не понравился этот фильм, зачем ты идешь на него еще раз? — Хочу разглядеть детали, которые были незаметны при первом просмотре. — Это какие например? — Сюжет и смысл.
Кажется, теперь я знаю, почему о нем плохо отзываются. Они испытывают к нему интерес. Но в то же время слишком напуганы, чтобы подойти к нему. Когда любопытство оборачивается чувством стыда и злобы, тогда и рождаются слухи.
— В ту ночь, когда ты ушел из мафии, я открыл бутылку 89 года, чтобы отпраздновать. — Поздравляю тебя. Кстати говоря, чтобы отметить тот день, я подкинул тебе бомбу в машину.
— Неми, пока ты не ушла выгони эту муху, иначе я не смогу заснуть, думаешь я трусишка? — Совсенам нет! Я сама такая же. Мне кажется, что муха может отложить яйца в моем ухе, и ночью из них вылупятся тысячи мух, а пока я сплю, они съедят мой мозг! Хаха! Правда глупо? Представь, утром в голове будет совершенно пусто, ни глаз, ничего вообще! Только мухи... Сладких снов!
Те, кто считает, что идеальный мир существует, начинают ненавидеть тот, что не идеален, и приносят боль окружающим. Таким был Лазурный король. Во имя идеала справедливости у таких людей страдают всегда слабые, кто попался под руку. Требовать от мира справедливости значит держать в руке нож. Им можно только ударить, но нельзя никого защитить и спасти.
Он чрезвычайно талантливый, когда дело доходит до того, чтобы быть похищенным, подвергнутым нападению или утопленным. Он должен поставить себя на место того, кто должен спасать его каждый раз.
Время замедляется. Думаю, он кричит. Но слышу я только огонь. Я думал, что это будет приятно. Увидеть последние мгновения его жизни. Почувствовать, как он умирает в моих руках. Но... Как раз так мы с Баннером впервые повстречались. В огне взрывающейся Гамма-бомбы. А теперь мы наконец разделим свои пути. А я продолжаю твердить себе, что всё это его вина. Не моя. Не моя. Он смотрит на меня, пока его разрывает на части. Смотрит как брошенный ребёнок, не в силах поверить, что это происходит. А затем, когда всё взрывается, взрывается и он. В ярости. Я чувствую, как его кулаки ломаются от ударов по моему лицу. Я чувствую, как он сгорает и прилипает ко мне. И всё равно он злится. Неудивительно. Баннер умрёт именно так, как он всегда жил... Яростным. И совершенно беспомощным. Пока огонь прожигает его, и он превращается в бесформенную массу прямо у меня в руках... Я начинаю чувствовать, как моя собственная ярость перегорает внутри меня. И постепенно её место занимает что-то ещё. В последний миг я закрываю глаза, чтобы не смотреть на него. И в рёве пламени я шепчу... «Прости меня». Но уже слишком поздно. Его больше нет.