– Твоё прошлое… Мне бесконечно жаль, что тебе довелось столкнуться с такой тяжёлой утратой. Это ужасное горе. И несправедливость. – В мире много несправедливого. Если сетовать на это, толка никакого не будет. – Я не поверю в то, что ты так легко принял гибель матери. – Это я и не утверждаю. Не могу даже сказать, что принял её. Сердце будто разорвали пополам. И оно до сих пор кровоточит. Но нельзя потакать отчаянию. Пока духи не забрали человека на ту сторону, он должен идти вперёд. – Теперь мне понятно, отчего ты поклялся не связывать судьбу с бледнолицей. – Глупая была клятва. Когда мы лишились матери, боль оказалась слишком сильной, на пределе возможного. Я искал выход, блуждал во тьме, нащупывая способ преодолеть эту боль. И ухватился за мысль о том, что никогда не повторю ошибку отца… Только любовь – не ошибка. Однажды отец сказал мне, что ничего не поменял бы в своей жизни, даже зная, чем всё закончится. Тогда я не понял этого. А теперь понимаю. Это всё ты, таабе…
– Столько надежд и веры… А конец один и тот же. Всякий раз. Так или иначе. – Да, можно сказать, что всё свелось к смертям. Что судьбы разные, а исход одинаковый. И пока мы живём, обречены терять близких… Однако я прошла долгую дорогу с этими людьми. О чьём-то прошлом знала больше, о чьём-то – меньше. Но понимала, что у всех за плечами свои утраты и свои раны. И что же? Каждый нашёл в себе силы не останавливаться. Каждый искал для себя новый смысл. Жизнь и смерть всегда идут рука об руку, но пока твоё собственное сердце не перестало биться, правда будет за жизнью.
Отец всегда твердил, что слёзы – удел слабаков. А для мужчины – уж точно позор. Но в это мгновение Уильям представлялся девушке каким угодно, только не слабым. Напротив, то, что он позволил увидеть себя таким, казалось настоящей смелостью.
У каждого из нас есть страшная утрата за плечами... Но Уильям меньше остальных был готов выворачивать эту боль наизнанку. Для него это, кажется, равносильно тому, как если бы я вскрыла грудную клетку и принялась изучать ещё бьющееся сердце.
Такова жизнь, мисс Хантер. Иногда ты знаешь, что грядёт большая заварушка, а иногда даже не догадываешься, что в совершенно мирном уголке может поджидать напасть…
– Цыганка Эсмеральда тоже не сразу отдалась желаниям архидиакона. – Она так и не отдалась его желаниям, предпочтя смерть. – Уверен, что вы умнее. – Уверена, что вы не насильник. – Нет. В насилии теряется сладость победы.
– Мне страшно, Ифе. Это страх эгоиста. Я боюсь потерять тебя. Но ещё больше я боюсь умереть и не иметь возможности быть рядом с тобой. – Я боюсь того же. Это не эгоизм. – Мне так хочется быть с тобой. Путешествовать, вкушать лучшие яства, просыпаться на чистых простынях, не спешить… – В такие моменты я вспоминаю, какая жизнь мила фараону. – С тобой мне мила жизнь сама по себе.
Вы идёте дорогой мести, леди Ланселот, а это опасный путь. Месть – это мощное топливо, и её огонь действительно может согреть вашу душу. Но он также способен вызвать пожар, который охватит весь Арнем. И тогда неизбежно пострадают невинные.