Афанасий Афанасьевич Фет

Устало всё кругом: устал и цвет небес, И ветер, и река, и месяц, что родился, И ночь, и в зелени потусклой спящий лес, И желтый тот листок, что наконец свалился.

Из тонких линий идеала, Из детских очерков чела Ты ничего не потеряла, Но всё ты вдруг приобрела.

На заре ты ее не буди, На заре она сладко так спит; Утро дышит у ней на груди, Ярко пышет на ямках ланит.

Ночь тиха. По тверди зыбкой Звёзды южные дрожат. Очи матери с улыбкой В ясли тихие глядят.

«Нет, я зимой — никуда. Доктор спросил меня при моих 15 градусах в комнате: «Какую Вы себе старость готовите?» Я отвечал: «Тёплую».

Не отнеси к холодному бесстрастью, Что на тебя безмолвно я гляжу; Ступенями к томительному счастью Не меньше я, чем счастьем дорожу.

Непогода — осень — куришь, Куришь — всё как будто мало. Хоть читал бы, — только чтенье Подвигается так вяло.

Учись у них – у дуба, у березы. Кругом зима. Жестокая пора! Напрасные на них застыли слезы, И треснула, сжимаяся, кора.

Стану слушать те детские грёзы, Для которых — всё блеск впереди; Каждый раз благодатные слёзы У меня закипают в груди.

Как грустны сумрачные дни Беззвучной осени и хладной! Какой истомой безотрадной К нам в душу просятся они!

В моей руке — какое чудо! — Твоя рука...

Целый мир от красоты, От велика и до мала, И напрасно ищешь ты Отыскать её начало.

Рассказать, что с той же страстью, Как вчера, пришёл я снова, Что душа всё так же счастью И тебе служить готова;

Давно забытые, под лёгким слоем пыли, Черты заветные, вы вновь передо мной И в час душевных мук мгновенно воскресили Всё, что давно-давно утрачено душой.

Офелия гибла и пела, И пела, сплетая венки; С цветами, венками и песнью На дно опустилась реки…

У каждого такая жена, какая ему нужна.