Александр Александрович Блок

Я хочу внезапно выйти И воскликнуть: «Богоматерь! Для чего в мой чёрный город Ты младенца привела?»

И каждый вечер, в час назначенный (Иль это только снится мне), Девичий стан, шелками схваченный, В туманном движется окне.

Нет! Счастье — праздная забота, Ведь молодость давно прошла. Нам скоротает век работа.

Открыл окно. Какая хмурая Столица в октябре! Забитая лошадка бурая Гуляет на дворе.

Кого ты в скользкой мгле заметил? Чьи окна светят сквозь туман? Здесь ресторан, как храмы светел, И храм открыт, как ресторан...

Я и Цезарь — будем оба В веках равны перед судьбой.

Вот явилась. Заслонила Всех нарядных, всех подруг, И душа моя вступила В предназначенный ей круг.

Я был смущенный и веселый. Меня дразнил твой темный шелк. Когда твой занавес тяжелый Раздвинулся — театр умолк.

Поздней осенью из гавани От заметенной снегом земли В предназначенное плаванье Идут тяжелые корабли.

Весь день — как день: трудов исполнен малых И мелочных забот. Их вереница мимо глаз усталых Ненужно проплывет.

Взор мой горит у тебя на щеке, Трепет бежит по дрожащей руке... Ширится круг твоего мне огня, Ты, и не глядя, глядишь на меня!

Кольцо существованья тесно: Как все пути приводят в Рим, Так нам заранее известно, Что всё мы рабски повторим.

О, как смеялись вы над нами, Как ненавидели вы нас За то, что тихими стихами Мы громко обличали вас! Но мы всё те же. Мы, поэты, За вас, о вас тоскуем вновь, Храня священную любов…

Да. Так диктует вдохновенье: Моя свободная мечта Всё льнет туда, где униженье, Где грязь, и мрак, и нищета. Туда, туда, смиренней, ниже, - Оттуда зримый мир иной...

И вновь и вновь твой дух таинственный В глухой ночи, в ночи пустой Велит к твоей мечте единственной Прильнуть и пить напиток твой.

Хорошо в лугу широким кругом В хороводе пламенном пройти, Пить вино, смеяться с милым другом И венки узорные плести, Раздарить цветы чужим подругам, Страстью, грустью, счастьем из…