Александр Ткаченко

Оказалось, человек настолько свободен в своем выборе между добром и злом, что никто не способен заставить его изменить этот выбор. Даже всемогущий Бог оставил это решение на усмотрение самого человека и дал ему возможность самому решать свою судьбу. «Если Бог всемогущ, может ли Он создать такой тяжелый камень, что и сам его не подымет?» — до революции этой каверзной загадкой ставили в тупик неотесанных новичков шкодливые семинаристы. Если не может сотворить, значит, не всемогущ; если сотворит, но не подымет — все равно не всемогущ. На эту загадку существует исчерпывающий, хотя и неожиданный ответ: Бог не только может создать такой камень, но уже создал его. Камень этот — человек.

Евангельская кротость, к которой призывает Христос, — это не бессилие, а огромная сила, умеющая себя удерживать там, где это необходимо ради высших целей.

Древние не зря говорили: одно и то же вещество может быть как ядом, так и лекарством. Наверное, то же самое можно сказать и об одиночестве. В одной ситуации оно может стать для человека величайшим благом, в другой — причиной жестоких мучений и внутренней опустошенности. Одних оно не тяготит посреди безлюдной пустыни, другие страдают от него, находясь в кругу семьи.

Зло — это мрак, который живет в сердцах людей, не желающих впустить в себя свет Божией любви. Но если бы Бог насильно изгнал этот мрак из человеческой души, то люди перестали бы быть людьми и превратились бы в благочестивых зомби, в автоматы, жестко запрограммированные на добро и послушание Богу. И ни о какой любви тогда уже не могло бы быть речи, потому что роботы не могут любить.

Родителю взрослеющего чада предстоит очень трудная задача. Ему нужно пройти буквально по лезвию бритвы. Где с одной стороны — пропасть безучастности и равнодушия к жизни своего ребенка, с другой — столь же глубокая и гибельная пропасть гиперопеки, стремления сделать из сына или дочки собственную копию, полное игнорирование их мнений и желаний.

Соблюдение личностных границ другого человека — необходимое условие любви в ее христианском понимании.

Практическим путём психология пришла ровно к тому, о чём Церковь учит вот уже два тысячелетия: человек может изменить себя только сам, по собственной воле.

Одно из главных правил в общении с горюющим можно сформулировать так: если не знаешь, что сказать, лучше молчи.

Все мы — второгодники в школе любви.

Парадоксальным образом личностные границы позволяют нам сохранить свободу, без которой даже любовь превращается в безликое слияние, когда один человек становится частью другого, теряя самостоятельное бытие.

Болезненное переживание одиночества — это один из видов зависимости, сродни пристрастию к алкоголю или азартным играм.

Удовлетворённость своей жизнью и зона комфорта — вовсе не равнозначные понятия.

Однажды ученик великого мудреца решил испытать своего учителя. Он поймал бабочку и подумал: «Вот мой учитель все знает, сейчас подойду к нему и спрошу: «В моей руке бабочка, как ты думаешь, живая она или мертвая?» Если скажет, что живая — я сожму кулак, и она умрет, если скажет, что мертвая — я разожму кулак, и она улетит». — Учитель, в моей руке бабочка, как ты думаешь, живая она или мертвая? — Все в твоих руках, — ответил учитель...

Христианство не отнимает у человека ни одной здоровой радости, поскольку и сам человек, и мир вокруг него были сотворены Богом именно для радостного причастия к Божественному бытию. Воцерковляя все стороны своей жизни, христианин не уничтожает собственную радость — от дружбы и любви, от избранной профессии и увлечений наукой, искусством или спортом. Он лишь обретает всё новые и новые измерения этой радости, постепенно открывая за каждым ее проявлением любовь Божию.