Александр Викторович Сосновский

Вы спрашиваете, в чём разница между капитализмом и социализмом? Капитализм — это когда человек эксплуатирует человека, а социализм — это когда наоборот.

Черчилль скривился, его губы сложились в трубочку, будто он хотел засвистеть мелодию. Но он взял себя в руки. — Как Гитлер узнает, что мы договорились? Гесс: — Вы сами сказали — я буду посажен в тюрьму. Это будет сигнал фюреру, что Англия согласна. Черчилль взглянул на него с интересом. — Даже так? Ладно, сделаем так.

... молодежь всегда легче заразить идеями, которые подпитаны романтическими образами. Молодежь легче призвать на мировую революцию, огонь революции возбуждает у молодежи их восприятие до таких вершин, что они готовы на поступки, на которые в другое время не были бы готовы. Это с одной стороны. С другой стороны те, те, кто молодежь настраивает на это, они прекрасно понимают, что что бы потом ни произошло, молодежь будет неподсудна. Могут стоять на учете либо небольшое уголовное наказание. В молодежной среде легко взращивать боевиков. Если мы вспомним наше российское прошлое и царские годы, молодежь была готова идти на самопожертвование, они были потенциальными самоубийцами. И к тому же среди юношества очень большая часть подвержена депрессивным настроениям, и настроение меняется с калейдоскопической скоростью. И в состоянии депрессии молодежь легко увлечь романтическими образами. Поэтому когда используют молодежь — это преступление.

В 2014 году я был на одном из заседаний. Речь шла о гибридной войне. Были перечислены 5 признаков гибридной войны. Я упомяну о двух. Первый: использование информации, которая правдива на 85%, а остальное — то, что противник хочет донести до соответствующей стороны. Т. е создание смешанной информации. И вторая часть — нахождение тех реперных точек, в которых надо создавать огненные мечи, из которых бы шло распространение этого информационного тепла. И если теперь посмотреть, что делает Запад, я понимаю, что эту теорию гибридной войны очень хорошо реализуют сейчас именно в Европе. Именно в Европе это сейчас используется.

Мы говорим о лжи. Я запустил опрос: нужно ли преследовать клеветников? Многие говорили: ну что вы, нужно преследовать преступников. А клевета — это не преступление? Клевета — это одно из самых тяжелых преступлений. Потому что словом можно мир создать, а можно и человека убить.

Если взять отдельно всё то, что творится (на Западе), то мы просто перешли в такую эпоху, в которой мораль становится выше стыда, а свобода становится выше морали. И в связи с этим, действия мировых игроков на мировой арене находятся именно в таком состоянии, когда они считают, что свобода спишет всё. Свобода действия. Свобода принятия решений. Свобода решения для себя, то, что выгодно, и невыгодно для других. Решать всё самому. Они берут на себя такую ответственность. Они полностью изменили мораль. Согласен, что мы живем в мире, где религиозные правила и десять заповедей уже никого не интересуют. Вместо этого вносят другие принципы и новые правила, которые противоречат тому, чем жило человечество последние две тысячи лет.

Вы знаете, когда я смотрю Столтенберга (генсек НАТО), слушаю его выступление, то я сразу вспоминаю, что в психиатрии есть такое... не заболевание, а такое понятие — индуцированная паранойя. Это когда в одной семье живет один человек нормальный, а один — болен, в семье, или в каком-то коллективе, то здоровый человек с течением времени начинает перенимать симптоматику, более того, он даже может этим заболеть. То, что мы слышим от Столтенберга — это и есть индуцированная паранойя, которая сейчас идет от всех. Любой выступающий политик (западный) повторяет то же самое, они сами себя заводят, и еще больше погружаются в это заболевание. И они таким образом не просто себя накручивают, а они создают для себя линию, из которой они потом выйти не могут.

Хочу напомнить, это ещё у Фрейда было. Человек, который в нормальной жизни ни на что не способен, в толпе, когда толпа его к этому принуждает, способен на всё. Поэтому я не хочу говорить — избегайте толпы, но оставайтесь личностью в этой толпе, не превращайтесь в животное. Потом будете жалеть об этом всю свою жизнь. И ваши родные тоже будут об этом жалеть.

Кто-то говорил, что не надо говорить, что в Белоруссии нет национализма. Есть. Есть в Белоруссии националисты. Есть националистические движения. И если сегодня толпа, которая вышла на улицы, не использует националистических лозунгов, это не значит, что это не будет происходить завтра. Толпа — это аморфное существование. В толпе находятся десять-пятнадцать лидеров, которые способны за очень короткое время превратить эту толпу в таран. Они этой толпе могут бросить лозунги. И эти лозунги толпа будет использовать, даже не осознавая и понимая их, но всё-таки с этими лозунгами идя потом на баррикады. А потом эти лозунги закрепляются в психике. И дальше эта идея национализма (это не значит, что это идея национал-социализма), становится идеей национализма нас, белорусов, как отдельной нации, которая лучше русских. Потому что русские плохие. И они нас все годы унижали.

Коллеги, делайте паузы. Психика как бицепс — не может быть постоянно напряжена. Расслабьтесь.

— Может всё не так было? Роман молча смотрел в сторону. — Нет, всё было так. Тут, — показал на негативы, — есть всё. Черчилль обещал Гитлеру тянуть время, пока он будет СССР уничтожать. Не открывать второй фронт. Одним жирным задом сел на два стула. Когда увидел, как Сталин бьёт немцев, понял, что надо менять своё слово. И изменил. Гесса — под трибунал, открыл второй фронт.

Я тут решил зайти в редакцию «Голос неба». Я написал «Гаврилиаду». Ее нужно срочно продать. Искал Гаврила бомбу в небе. Гаврила бомбу не нашел.

Я сегодня закончил наконец-то читать Г. Любона «Психология масс». — Эта книга написана не вчера (реплика В. Соловьева) Эта книга написана больше ста лет тому назад. И он там говорит, что самая большая проблема современной демократии в том, что в разных системах и в разных странах мы трактуем ее по-разному. Если грубо разделить, в принципе демократия строится по двум признакам. Первый тип демократии (принят у англосаксов) — существует полный хаос. И второй тип демократии — это страны, при котором факт наличия государства является определяющим. Сегодня это и произошло. Демократия, которую привносила Америка — это демократия хаоса. И она не прижилась нигде.

Единственно, у депрессии есть одно хорошее качество — депрессивные люди не могут покончить жизнь самоубийством, у них даже на это не хватает сил. Поэтому, очень часто, когда людей выводят из депрессии — они в этот момент кончают жизнь самоубийством. Это действительно такой парадокс есть в психиатрии. <...> Психиатры чётко знают, вот в этот момент нужно наблюдать за этим человеком, нужно за ним смотреть, потому что, как только он выходит из состояния депрессии, у него возникает старое желание — покончить с собой — и теперь у него уже есть на это силы.

Я понял, что о чем бы мы ни говорили, все равно старее еврейского вопроса ничего нет. Я вспомнил прекрасное стихотворение Губермана: Им не золото кумир, а борьба с борьбой за мир; как один – головорезы, а в штанах у них обрезы. Это как раз про сегодняшний Израиль.

— История Гесса... Она полна тайн... Сорок первый, война между Великобританией и Германией идёт давно. Но Гитлер подумывает о тайном соглашении с Великобританией. Он хотел договориться с Лондоном о прекращении налётов на Великобританию в обмен на отказ Черчилля от открытия второго фронта. — Не может быть! Никогда не поверю, что Черчилль о чём-то договорился с Гитлером. — Тем не менее так оно и было. Такой план Гитлера существовал, Гесс фактически был его автором. Точнее, Рудольф Гесс был соавтором этого плана. Я имею ввиду, что главный автор — Гитлер. Гесс решил полететь в Англию, встретиться там с Черчиллем и обо всём договориться лично. Он надеялся устроить встречу британского премьера и рейхсканцлера.