Уинстон Черчилль

— И что теперь нам делать? — Как что? ПШЗ! — Что? — Продолжать шевелить задницами.

Безнадежное дело — единственное, за которое стоит бороться.

Финал — это последняя возможность для оратора произвести впечатление на аудиторию.

— Любите пейзажи? — В общем, да. С ними меньше возни, чем с портретами. Дерево не пожалуется, что его плохо нарисовали.

— Иголка остановилась на пластинке... — На пластинке? О Господи, парень! Ты что, никогда не слышал о скачивании?! — И это сказал Уинстон Черчилль.

Мы все умираем, это главное условие жизни.

Нельзя заключать мир в столь неудачных обстоятельствах.

— Но какой был вопрос? Почему он означал твою смерть? — Предположим, что был человек, который знал тайну. Ужасную, опасную тайну, которая не должна быть раскрыта. Как бы ты стёр эту тайну из мира, уничтожив её навсегда прежде, чем её открыли? — Если бы пришлось, я бы уничтожил человека. — И тишина наступит. Я много раз слышал эти слова, но никогда не понимал, что они означают мою тишину. Мою смерть. Доктор падёт.

В одной из книг Черчилль писал: «Моим самым выдающимся достижением в жизни было то, что я смог уговорить мою будущую жену выйти за меня замуж».

Кто не может изменить свои воззрения — не может изменить ничего.

— Я считаю, что чем очевиднее грех, тем легче ему противостоять. — А губят нас мелкие страстишки.

Сегодня век напористых и пробивных, и мы просто обязаны быть самыми находчивыми и приедприимчивыми.

У великих людей часто было несчастное детство. Тиски соперничества, суровый гнет обстоятельств, периоды бедствий, уколы презрения и насмешки, испытанные в ранние годы, необходимы, чтобы пробудить беспощадную целеустремленность и цепкую сообразительность, без которых редко удаются великие свершения.

Это Англия, а не Белфаст. Тела, выброшенные в реку — всплывают потом на страницах газет.

— Вы рады давать умные ответы тем, кто по рождению выше вас? — Человек должен доказать, что он выше меня. Но не свидетельством о рождении, у меня его нет и для меня они ничего не значат.

Интересную ремарку оставил У. Черчилль на полях конспекта одной своей речи: «Довод слабоват — надо кричать!»