Алексей Слаповский

Она уехала. Навсегда. Мы ее никогда не увидим. Все равно, что умерла. Какая разница — уехал человек или умер? Но они не понимают. Будут слезы лить. Вот странные люди!

Это всё деньги, — философски сказал Змей. — Где деньги появляются, там сразу беда.

И пили до позднего вечера, и как Змей добрался домой, он не помнит, но судя по тому, что он лежит в своей комнате, на своей постели и даже без ботинок, — как-то добрался.

Гуманизм должен быть избирательным.

Через 10 минут они стояли в тёмном длинном коридоре убогой коммуналки, типичной настолько, что её следовало бы сохранить как музейный экспонат, как тип жилья, отразившего целую эпоху народной жизни.

Ибо в похмелье, да и в любой совместной выпивке, самое важное — начать. А потом как-то само собой получается, опытом проверено: появляются откуда-то люди с деньгами, вино, водка, пиво.

Ты только не спеши. А то не успеешь. Ты медленно. Чтобы все понять. Понять ничего нельзя по отдельности. А сразу можно.

Я поняла, я всю жизнь буду ждать, когда ты исчезнешь. То есть всю жизнь бояться. Я не хочу. Не выдержу. Уходи сейчас. И насовсем. Потому что каждый раз ты уходишь навсегда.

Есть вещи, о которых я совсем ничего не знаю, согласен. Но это-то я знал. Я знал, что крысы бывают серые, черные. Белые, если альбиносы. А что бывают красные, я не знал. А может, и все другое — так же. Понимаешь?

Моральное похмелье после выпивки терзает даже убийц и насильников.

Если можно что-то сделать, то можно что-то и наоборот.

А я должен на лбу татуировку сделать — «грабитель»? Надеть черные очки и страшные фальшивые усы? Отнюдь. Культурный вид, костюмчик, вот моя спецодежда. Я без галстука вообще на дело не хожу. Это сегодня просто жарко и я позволил себе некоторый моветон.