Люди простого звания должны почитать вельмож даже тогда, когда имеют основание на них жаловаться. Я готов согласиться, что среди знатных господ существует немало пошляков, вовсе недостойных того, чтобы их уважали; но они могут повредить, и их надо бояться.
Горе тем, кто пристрастился к гибельным трапезам, за коими надлежит непрестанно опасаться собственной жадности, дабы не перегрузить желудка! Как мало бы человек ни ел, он всегда ест достаточно.
Ослепленная золотом и драгоценностями, которые он выложил передо мной, я испытала на себе, что корысть способна производить такие же метаморфозы, как и любовь. Мой бискаец постепенно начал становиться совсем другим человеком в моих глазах.
— Девица в твоем возрасте должна приносить пользу обществу. — Я решила, в ожидании лучшего, поступить в услужение к какой-нибудь знатной особе. — И не думай об этом! Неужели ты не чувствуешь омерзения к службе? Тебе не претило подчиняться чужой воле, угождать прихотям других, выслушивать брань, — словом быть рабой? Почему бы тебе не заделаться комедианткой? Нет более пристойного звания для умных людей без рода и достатка.
Разве ты не знаешь, что знаменитые актрисы обычно бывают завистливы? Несмотря на все свое высокомерие, они боятся, как бы какой-нибудь новичок их не затер.
Не будучи в состоянии уснуть, я последовал совету Пифагора, который рекомендует вспоминать по вечерам то, что мы сделали в течение дня, дабы хвалить себя за хорошие поступки и хулить за дурные.
Фортуна улыбалась мне, как никогда. Между тем меня разбирала тоска, от которой я не мог отделаться. Пусть говорят после этого, что человек не предчувствует угрожающих ему несчастий.
Я написал комедию, которую актеры сыграли в театре. Хотя она ни к черту не годилась, однако же имела огромный успех. Из этого я рассудил, что публика — добрая корова, которую нетрудно доить.