Андрей Вознесенский

Любите при свечах, танцуйте до гудка, живите — при сейчас, любите — при когда?

Память не закопать.

Можно и не быть поэтом, Но нельзя терпеть, пойми, Как кричит полоска света, Прищемленная дверьми!

Мы с тобою прячемся от Времени. Здесь, у океана на краю, кривоногий, лживый, как сирены, неземную музыку пою.

Но что-то ведь есть в основе? Зачем в золотом ознобе ниспосланное с высот аистовое хобби женскую душу жмет?

— Фиалки

... Душа моя, мой звереныш, Меж городских кулис Щенком с обрывком веревки Ты носишься и скулишь!

В человеческом организме девяносто процентов воды, как, наверное, в Паганини, девяносто процентов любви. <...> Девяносто процентов музыки, даже если она беда, так во мне, несмотря…

Оправдываться — не обязательно. Не дуйся, мы не пара обезьян. Твой разум не поймет — что объяснять ему? Душа ж всё знает — что ей объяснять?

Мерзнет девочка в автомате, Прячет в зябкое пальтецо Все в слезах и губной помаде Перемазанное лицо.

С первого по тринадцатое нашего января сами собой набираются старые номера. С первого по тринадцатое пропасть между времен вытри рюмашки насухо выключи телефон.

Над Академией, осатанев, грехопадением падает снег.

Духовной жаждою томим, несмотря на паспортные данные - не читайте! не завидуйте! - я гражданин страны страдания.

Ни в паству не гожусь, ни в пастухи, другие пусть пасут или пасутся. Я лучше напишу тебе стихи. Они спасут тебя.

Провала прошу, провала. Гаси ж! Чтоб публика бушевала и рвала в клочки кассирш.

Может будет год нелегким? Будет в нем погод нелетных? Не грусти — не пропадем. Образуется потом.

Я друга жду. Ворота отворил, зажег фонарь над скосами перил. Я друга жду. Глухие времена. Жизнь ожиданием озарена. Сказал — приедет после девяти. Судьба, обереги его в пути.