Антон Антонов

Когда один диакон, пришедший в Шамбалу вслед за отцом Серафимом, произнес в ее присутствии: «Несть грех умерщвление упорствующих еретиков», – Жанне захотелось немедленно бежать из этого места, и вовсе не потому, что она питала природное отвращение к убийству вообще. Ей уже приходилось убивать, и она была уверена, что и впредь придется не раз. Но убивать из-за спора о том, где живет Бог, и как его зовут или какими словами ему молиться – это Жанна считала верхом безумия.

Так вообще-то не бывает и по теории вероятностей такого случаться не должно, однако в жизни случается и не такое, в связи с чем ученые изобрели гипотезу, согласно которой законы теории вероятностей неприменимы для разумных существ.

— Тебе говорили про вечные муки – но нет ничего вечного под небом. Каждый грех учтен, и кара отмерена. Кто не искупил прегрешения на этом свете – получит наказание на том. За каждый грех в отдельности – болью и кровью, тоской и страхом. Все долги до последнего взыщет с тебя хозяин темных сфер и лишь тогда отпустит к вершинам света. – Навсегда? – с надеждой спросил юноша. – Как знать, – ответила Жанна. – Говорят, те, кому наскучил рай, вновь рождаются среди людей, чтобы пройти весь путь заново. – Разве рай может наскучить? – удивился любознательный мальчик. – Вечность – это очень долго...

Воистину самое страшное оружие массового поражения – это человек, потерявший контроль над своими инстинктами. Недаром говорят некоторые ученые, что человек – это просто хищная обезьяна, свихнувшаяся на почве насилия.

— Я не понимаю, как люди могли всего за один год так одичать. – Ты просто никак не вырвешься из плена старых заблуждений, – ответил тогда мудрый восточный царь. – Ты до сих пор веришь, что люди когда-то были цивилизованными. – Я всегда думал, что нормальных людей большинство. Не так уж много в те времена было тех, кто по религиозным соображениям отказывался получать ИНН или употреблять продукты со штрих-кодом. – Норма изменчива, а большинство в любой массе составляют конформисты. Я тоже удивлялся, когда в конце восьмидесятых советские люди валом повалили креститься. – Я никогда не верил в Бога и во все эти сказки, но мне всегда казалась, что религия в основе своей нацелена на созидание. – В основе своей религия ни на что не нацелена, – покачал головой Царь Востока. – Воинственный ислам может быть религией сугубо мирных людей, а миролюбивое христианство – благословлять воинов на безжалостное истребление врагов. Просто религия наиболее удобна, чтобы делить людей на своих и чужих. Тот, кто верит и молится иначе, чем ты – чужак, и потому недостоин жалости. А когда ломается прежняя жизнь и еще не устроена новая, особенно важно держаться поближе к своим и опасаться чужих.

— Мой черный кардинал говорит, что рай – это страшно тоскливое место, где можно сойти с ума от нудного пения ангелов и заболеть бессонницей оттого, что свет никогда не сменяется тьмой, – поведал Царь Востока. – Так стоит ли всю жизнь мучиться, отказывая себе в элементарных удовольствиях, биться головой о каменный пол церквей и выдавать свои секреты попам на исповеди, чтобы после смерти угодить в такой отстой? Не лучше ли грешить напропалую и верно служить Князю Тьмы и Повелителю Теней? — А как же адские муки? — Адские муки – это для тех, кто служит Богу, но не воздерживается от греха. Они верующие – им нужно. А своих слуг сатана не обижает, и они проводят вечную жизнь в пирах, балах и оргиях. И вот ведь что интересно. Бесплотные души в раю любовью не занимаются – это общеизвестно. У них и плоти для этого нет, да и место неподходящее для таких нечистых занятий. Зато в аду души грешников оттягиваются вовсю.

Возлюби ближнего своего – так учил Сын Человеческий, и это общеизвестно. Споры вызывает другой вопрос – кого отнести к ближним. Кажется – что может быть бесспорнее? А ведь это как раз та самая туманная догма, которая неоднозначностью своей привлекает широкие массы людей, неискушенных в тонкостях вероучения. Ведь если бы сказано было: «Возлюби всякого человека больше чем самого себя», – то не осталось бы свободы для маневра. И как же быть тогда крестоносцам, инквизиторам, конквистадорам, нацистам и террористам, чтобы, не отрицая слов Бога, без оглядки на него заниматься истреблением людей? Как уничтожать врагов, еретиков, иноверцев, нехристей и недочеловеков, если вера учит любить всех людей такими, какие они есть? Но разве она и впрямь учит этому? Ведь догма туманна и допускает разные толкования. Вера учит любить ближних. А еретики, иноверцы, нехристи и недочеловеки – разве они ближние? Ближний – это тот, кто думает так же, как ты, и делает то же, что и ты. А тот, кто отошел в сторону, тот, кто живет иначе – он уже не совсем ближний. И чем дальше его образ жизни и образ мыслей отстоит от твоего – тем меньше эта самая близость. А тех, кто не ближний – разве обязательно любить?

Всё дело в том, что голодному нечего терять, а у сытого слишком много дел на этом свете, и он вовсе не торопится на тот.