Афоризмы
29 июля 2026, среда
Аюкава Нобуо
Раздел

Аюкава Нобуо

5 цитат

Аюкава Нобуо (1920–1986) — один из основателей поэтической группы «Арэти» («Пустошь», 1947 — середина 1960-х гг.), вошел в японскую литературу не только как талантливый критик, но и как один из крупнейших представителей фронтовой модернистской поэзии о Тихоокеанской (Второй мировой) войне. Опираясь на традиции орнаментальной полифонической поэтики Т. С. Элиота, Аюкава Нобуо сформировал свой самобытный художественный стиль, для которого были характерны акцент на логическую (а не ассоциативную) связь между образами, острый драматизм, гражданская проблематика и поиск новых ценностей в условиях послевоенного духовного кризиса и становления в Японии демократического общества. Творчество Аюкавы Нобуо и поэтической группы «Арэти» оказало существенное влияние на развитие лирики послевоенного периода (гэндайси) и не теряет своей актуальности в современном мире японского литературоведения (эссе Торю Китагавы и др.)

Род деятельности
поэт
Это было осенью сорок второго года. «Ну, будь здоров! Наверно, не свидимся больше. Останемся мы живы или нет, Виды наши на будущее плохи, И впереди только темнота». Так, подшучивая над собой, В неуклюже сидящей на нас форме, С нелепыми ружьями, Мы уходили из ночного квартала по одному И гасли, как огоньки.
В детстве решил: «вот ведь страшная жизнь! Если скажет мама: «давай умрём», Я кивну, Потому что жизнь — страшная, а смерть — лёгкая». Пришла юность, но с ней пришли и тяготы жизни, А смерти теперь ты ждёшь в страхе и смятении. Мир, все люди тебе отвратительны, И между «жизнью» и «смертью» стоит знак равенства. Но после приходит зрелость И с ней немного комфорта. Смерть становится очень простым фактом, Потому что теперь ты мужчина с жидкими волосами. Смерть не тревожит, Ты как бы боксёр с лишним весом, которого сняли с ринга. Потом приходит молодёжь, разгоняет запах смерти, И ты похлопываешь по плечу: «ну-ну, привет…» Теперь я не жалею о смерти. Перестал тревожиться о жизни. Но и в том, и в другом случае это ошибка. Вот вам урок смерти: насвистывая, Ты останешься боксировать только с тенью.
Горечи и гневу, недовольству Нет нигде места. Подняв глаза к небу, Засунув ноги в тяжелые ботинки, Ты тихо лёг на бок: «Прощай. Нельзя больше верить Ни в солнце, ни в море». Скажи, Твоя грудь болит до сих пор? Ответь мне, Ответь Мне М., уснувший в земле.
В мае 1944 года, ночью, Я видел умирающего солдата. Он лежал на деревянной полке Ещё живой И мучился от лихорадки. Объятый пламенем бледной памяти, Он всё плакал по матери, сестре, возлюбленной. Между ним и мной Лежала непреодолимая граница. Было видно, как он корчится В тени блеклого света, В колышущихся огнях дня и ночи. Госпитальное судно плыло в Восточно-Китайском море. Он умирал, Проклиная войну, Отвергая гонорар, обещанный нам всеми богами, Отвергал, чтобы умереть навеки. (Человечность-человечность… Этот прекрасный солдат Уже не воскреснет.) А где-то в далекой стране Его святая смерть Теперь сокрыта в книге с золотой каймой Над книгой низкий голос и Мягкая женская рука.
В море Дни и месяцы проносятся быстро, Быстрей, чем это казалось сначала. (Что происходило в тот год, я тоже не помню.) Митамаэ. Не знаю, Когда на ветру Мы обрели удивительно лёгкие крылья! Не помня ни дня, ни ночи, Мы в большом пустующем небе Искали какой-то остров… А нос корабля, Что увешан смешными кругами, Смотрит теперь только на Южный Крест И всё ходит по кругу.