По кладбищам бродил, и тем, что поскромнее, И тем, где встретишь склеп иных палат пышнее. Без савана нигде не видел бедняка И в двух ни одного не видел богатея.
Не уподобься, друг, безмозглому глупцу, На козни юных дев не жалуйся творцу. Есть на неверье спрос и есть на благочестье, Торгуй такой товар, какой тебе к лицу.
Оборванный, босой бродяга – это я. Тот, чья судьба скупа, как скряга, – это я. Тот, с кем печаль и скорбь ночами неразлучны, Кто даже смерти ждет, как блага, – это я.
Я — море, что бурлит, вкрапленное в алмаз, Над буквой точка та, что суть меняет фраз. В тысячелетье раз приходит в мир достойный. Я тот, что родился в тысячелетье раз.
Сажал тюльпаны я, и горестно в груди Рыдало сердце: «Знай, напрасны все труды. Жизнь коротка. Едва раскроются бутоны, Как небеса, увы, уже зовут: приди!»
Кто страстью воспылал, тот смерти не страшится. Влюбленному ничто оковы и темницы. Он – ненасытный волк. А крика чабана И посоха его какой же волк боится?
За что наказан я, о небо? Разве мало Я пролил слез? Уймись! Начнем игру сначала. Ты на игральный стол с заоблачных высот Меня швырнуло вниз и крупно обыграло.
Я, соколом кружась, охотился за дичью. Меня охотник сбил, и стал я сам добычей. Когда летишь на лов, гляди по сторонам, Не то тебя собьют под общий хохот птичий.
Изгнанником брожу в пустыне – днем и ночью. Мне зябко, я дрожу и стыну – днем и ночью. Не знаю, что со мной. Не болен я ничем, Но высекает боль морщины – днем и ночью.
Сегодня пламень я. Я – огненная птица. Взмахну крылом – и вмиг весь мир испепелится. А если чья-то кисть меня изобразит, Кто взглянет на портрет, тот в уголь превратится.
Я тот, кто у судьбы в немилости, в опале, Я – странник, что живет мечтою о привале, Сухой колючки куст, что ветрами пустынь Гоним среди песков в неведомые дали.
Гляжу ли в синеву, где кружится орлан, Где в горизонт плывет верблюжий караван, На море или степь, на горные вершины – Я вижу только твой весь мир затмивший стаи.
Дохну на синеву – и купол твой сожгу! Все семь небес дотла со всей трухой сожгу! И не раскаюсь, нет! Я требую покоя, А если не вернешь душе покой, сожгу!
Весь мир лежит в пыли, и вьется в ней тропа — Печалей и скорбей послушная раба. В цветах гора Альванд, в ковре из гиацинтов, Но каждый венчик желт, как и моя судьба.
Не помню, как я жил. Мне кажется порою, Что были иногда мгновения покоя, Но так велик твой гнет и так невыносим, Что мнится, будто жизнь была сплошной тоскою.
Моей мольбе хоть раз ты внял, о небосвод? Вращаясь, ты опять свершил круговорот, Но те же у меня и горести, и муки. Так безотрадно жизнь, наверное, пройдет.