— И зачем только говорят, что у нас все равны? — Равны, но не одинаковы, — ответила Вера. Тося растерянно поморгала, удивляясь по простоте душевной тому, сколько люди навыдумывали сходных и в то же время чем-то отличных друг от друга слов, за которые можно прятаться.
Ведь что бы мы сейчас о себе ни говорили, какие мы хорошие да пригожие, это все с нами уйдет, а на земле останутся только наши дела, и потомки по этим делам будут судить нас и вынесут нам приговор — окончательный и бесповоротный, обжалованию не подлежит!
— И где она такой пахучий одеколон достаёт? — удивилась Тося и украдкой от подруг подушилась запретным одеколоном. — Тося! — окликнула её Вера. — Чужой всегда лучше пахнет! — убеждённо сказала Тося.
Если б я была природой, я бы так сделала. Рождается человек... Никакой. Ни красивый, ни страхолюдный, а совсем-совсем никакой, понимаете? А потом, когда он определится, годам этак к семнадцати, я на месте природы и стала бы выдавать красоту — кто чего заслужил. Всё учла бы: и как работает, и как к подругам относится, жадный или нет, мечты разные — все-все... Получай по заслугам — и живи себе на здоровье! Вот тогда было бы по справедливости, а теперь и на росте норовят сэкономить, и личико тебе подсунут какое-нибудь завалящее, носи его до самой смерти!..