Данте Габриэль Россетти

О нет, не в теле — жизнь, а в этих милых Устах, глазах и пальцах дорогих; В них Жизнь являет славу дней своих, Отодвигая мрак и плен могилы. Я без нее — добыча тех унылых Воспоминаний и укоров злых, Что оживают в смертных вздохах — в них, Часами длясь, пока уходят силы.

Знаешь ли ты при паденьи листов Эту томительность долгой печали? Скорби сплетают, давно уж сплетали, Сердцу могильный покров, Спят утешения слов При паденьи осенних листов.

Ужас быть атеистом в том, что когда он по-настоящему благодарен, ему некого благодарить.

Да, был я здесь давно. Когда, зачем — те дни молчат. В дверях я помню полотно, Трав аромат, Вздох ветра, речки светлое пятно.

Что без неё мой дом? Шалаш кривой, Где зябнущий укрылся сирота. Что платье? Скомканная пустота, Клок облака, покинутый луной. Что зеркало? Погасший рай земной, Где ныне беспросветность разлита. Кровать? Ночей бессонных маета И разговор с холодною стеной. Что сердце без неё? Пустых небес Беззвездная, бессолнечная мгла, Дороги одинокой кабала, Когда и месяц за горой исчез И туча длинная далекий лес Двойною темнотою облегла.

О, ночь с последним гаснущим лучом, - Желанная, как в молодости ночи! Зачем же громче сердце биться хочет, Как в пальце пульс под золотым кольцом Невесты, уж стоящей под венцом? И что за крылья надо мной хлопочут? И почему то жалость щиплет очи, То радость не дает забыться сном?