Дэнни Уоллес

Чеснокодавкой любовь не вернёшь.

В своём воображении я представлял себя молодым лондонцем, пробивным гражданином. В своём воображении я всё время куда-то бежал, действовал, всегда был в гуще событий. Мне казалось, что я сошел прямо с рекламного плаката. Возможно, я даже думал, что у меня есть мопед. Как же глубоко я заблуждался. Особенно относительно мопеда.

Есть в надежде кое-что вызывающее во мне ненависть, я бы даже сказал — презрение, причем никто не желает признавать, что неожиданно вспыхнувшая надежда способна так же неожиданно ввергнуть человека в совершенно безнадежное состояние.

— Здесь пишут, что в одном кебабе две тысячи калорий! — Как бы то ни было, от них есть своя польза. — Какая от них может быть польза? — Они отложатся в виде жира у тебя в области живота, и ты будешь лучше подготовлен к апокалипсису, когда тот наконец грянет. Мы сумеем продержаться дольше остальных. Толстые брюхом унаследуют Землю.

Самые счастливые те, кто понимает, что хорошее происходит с ними тогда, когда они позволяют этому случиться.

И тогда я поступил так, как поступает всякий человек, медленно увязающий в долгах. Смахнул все счета в ящик стола и пошёл гулять.

Говорят, незнакомые люди — это друзья, которых ты ещё не видел.

Не важно, как человек выглядит на фотографии. Имеет значение, лишь что он представляет собой вне ее.

Хотя, наверное, сожаление по поводу того, что ты сделал что-то и сожаление, что ты что-то не сделал — это два разных вида сожаления. И различие между ними — ... печаль.

Люди, которые тебя хорошо знают, — это те, кому известны твои слабости.

Рыба, даже если у неё нет головы, смотрит на меня как-то странно.

Возможности есть всегда. Если их нет, значит, ты просто их не используешь.

Иногда нужно пожертвовать ступнёй, чтобы сохранить всю ногу.

Лучше приятно удивиться, когда случится что-то хорошее, чем пытаться приблизить это хорошее и потерпеть неудачу.

Можете говорить о любви все, что угодно, но вряд ли невозможно сказать о ней и пару хороших слов.

Правда, листая дневник, я понимаю, что и забывать-то нечего, вернее, нечего вспомнить.