Дэвид Митчелл

Книги не дают по-настоящему бежать от действительности, но они могут не дать разуму разодрать самого себя в кровавые клочья.

Между ничегонеделанием и ленью такая же разница, как между гурманством и обжорством.

У каждой совести где-то есть выключатель.

— Надежды на это не больше блохи. — Да, но от блох не так просто избавиться.

Секстет «Облачный атлас» содержит всю мою жизнь, является моей жизнью; теперь я — отсверкавший фейрверк, но, по крайней мере, я сверкал.

Сознание не терпит пустоты, а потому склонно населять её призраками.

Наполовину прочитанная книга — это наполовину завершенный любовный роман.

Власть, время, гравитация, любовь. Те силы, что реально бьют тебя по заднице, всегда невидимы.

Чтобы одурачить судью, изображай обаяние, но чтобы провести весь суд, изображай скуку.

Сочинять, значит быть одиноким до тошноты...

«Тот, кто пускается в битву с многоголовой гидрой человеческой природы, должен заплатить за это целым морем страданий, и его семья должна платить с ним наравне! И только хватая последние глотки воздуха перед смертью, ты поймешь, что твоя жизнь была лишь каплей в бескрайнем океане!»

Уныние заставляет человека томиться по жизням, которых он никогда не вел.

Предвкушать конец света — самое древнее развлечение человечества.

Что хуже всего, она начала использовать в отношении меня слово «л…» и хочет услышать его в ответ.

Мы — это лишь то, что знаем, и я очень хотела стать больше того, чем я была.

«Обними врага своего, — настаивали старшие, — чтобы не дать ему ударить тебя». («Обними врага своего, — съязвил Генри, — чтобы почувствовать, как кинжал его щекочет почки твои»).