Диана Уинн Джонс

Умираю от скуки, — жалостно объявил Хоул. — А может, просто умираю.

Истерики редко происходят действительно из-за того, из-за чего их закатывают.

– Адское пламя! Ну у меня и похмелье! – Да нет, просто ты головой об пол стукнулся.

Когда отправляешься на поиски счастья, становится не до мелочей.

— Иди ляг, придурок, — сонно промычал Кальцифер. — Ты же пьян в стельку. — Кто, я? — оскорбился Хоул. — Заверяю вас, друзья мои, я тре… тер… тверез как стеклышко! — И он поднялся и побрел наверх, держась за перила, словно боялся, что стоит их отпустить — и они куда-нибудь денутся. Дверь спальни ловко увернулась от него. — Какое гнусное коварство! — заметил чародей, натыкаясь на стену. – Спасением мне станет мое сиятельное бесчестье и леденящая душу злобность… — Он еще несколько раз наткнулся на стену — в разных местах, а потом наконец обнаружил дверь спальни и вломился в нее. Софи было слышно, как он там падает на пол, жалуясь, что кровать постоянно отпрыгивает в сторону.

— Мне плохо, — возвестил он. — Пойду лягу. Возможно, умру.

Среди ночи Софи проснулась оттого, что рядом кто-то похрапывал. Она не без раздражения подскочила и обнаружила, что храпит исключительно сама.

А я хочу замуж и десять детей. Только, понимаешь, если хочешь успеть родить десятерых, начинать надо пораньше.

Вам придётся признать, что я имею полное право жить в свинарнике, если мне так хочется.

Такое ощущение, что талантливому человеку невозможно удержаться от излишнего, опасного умствования, а это приводит к роковым ошибкам и медленно, но верно толкает на пути зла.

Вечно все интересное случается с другими.

Если хочешь кого-то эксплуатировать, вовсе необязательно плохо с ним обращаться.

Похоже, придётся нам теперь жить долго и счастливо и умереть в один день...

Если я тебе намекну и скажу, что это намек, это будут уже достоверные сведения, а мне так запрещено.

— Ненавижу несчастненьких. Вечно капают слезами прямо на меня. Лучше бы злились, право слово.

Ответ чародея был необычайно вежлив и цветист. Хоул сказал: «Нет».