28 сентября 2026, понедельник
Дилан Томас
Раздел

Дилан Томас

17 цитат

Дилан Марлайс Томас (англ. Dylan Marlais Thomas)— валлийский поэт, прозаик, драматург и публицист, оказавший значительное влияние на литературу XX века.

Род деятельности
поэт, писатель, драматург, ... сценарист, писатель-романист
Место рождения
Суонси, Великобритания
Дата рождения
27.10.1914
Дата смерти
09.11.1953 (возраст 39 лет)
Не уходи безропотно во тьму, Будь яростней пред ночью всех ночей, Не дай погаснуть свету своему! Хоть мудрый знает — не осилишь тьму, Во мгле словами не зажжешь лучей — Не уходи безропотно во тьму.
Я знаю, что мы не святые, не девственники или сумасшедшие; нам ведома похоть и сортирные шутки, и большинство грязных людей; мы можем вскакивать в автобусы и подсчитывать сдачу, переходить дороги и произносить неподдельные предложения. Но невинность наша простирается невероятно глубоко, и наша постыдная тайна — в том, что мы вообще ничего не знаем, а отвратительный секрет нутра — в том, что нам на это наплевать.
У смерти никогда не будет власти. А слушать глупых чаек — много чести. Прибой на скалах умирает часто. Цветок и без дождя рождает чувство. Ромашка скажет — я его пила - До сумасшествия они упьются. Сквозь дождь, цветы, прибой они пробьются... Разбей звезду, пока Звезда цела. У смерти никогда не будет власти.
Ведь безопасна только неизвестность, И только у безруких руки чисты, Не знает боли призрак бестелесный, Слепой же — зорче зрячих, как известно.
Смерть утратит власть над вселенной. Станут голые трупы плотью одной С человеком ветра и закатной луной, Оголятся их кости, претворясь в перегной, Рядом с ними звезды затеплятся въявь, К ним, безумным, вернется разум иной, Утонувшие снова всплывут над волной; Хоть любовников нет — сохранится любовь. Смерть утратит власть над вселенной.
Во мне живут зверь, ангел и сумасшедший; мои сомнения и вопросы — их работа; моя проблема – их покорение и победа, падение и бунт; мои усилия — их самовыражение.
Свет разразится там, где солнца не бывает. И там, где моря нет – Но есть приливы и отливы сердца, И призраки в мозгу как светляки, И всё, что сотворил предвечный свет, Сквозь плоть проходит там, где плоти нет.
О, глупость возраста! Куда скажи мне деться? Над черепом любви вдруг с неба молоток! <...> И Время-тление мчит за тобой по следу, И ты, преследуемый топотом времён, Отдашь за шулерство любви весь этот Поцелуеупорный мир.
Мы, что живём под сенью Молочного леса, Мы не ангелы, но и не бесы, Поэтому обрати своё созерцание На лучшее, что в нас есть, а плохое оставь без внимания.
Цвети, взаимопроникновенье Людское! Спаренный бутон. Свет из зенита вспламенён Виденьем плоти. Продвиженье Безвестных масел моря — ввысь. В мирах любви огни сплелись. Всё, всё и всё — одно цветенье.
Под небом мой год тридцатый Пробудился в звуках от моря до ближнего леса, От ракушек в пруду до цапли На дюнах, А утро звало — Хоралами волн и чаек пронзительной песней, И стуками парусных лодок о мшистую пристань В ту же секунду Покинуть Еще не проснувшийся город. Вместе с птицами певчими Птицы крылатых деревьев несли мое имя Над лошадьми и фермами, И в осенний Мой день рождения Все былые дни на меня низвергались ливнем.
О, Господи, Ты всегда и везде, Ты в росе на заре и в вечернем морозе, в горах и весях, в проповеднике и грешнике, в могучем ястребе и воробье. Ты видишь наши сердца и утробы. Ты нас видишь, когда на небе ни звезды, и в могильной тьме, и в глубоких-глубоких глубинах. Ты всечасно за нами следишь, Ты нас видишь и по тёмным углами на широких просторах, и под одеялом, когда мы громко храпим, и в страшной чёрной тени, в страшной чёрной тени. Всё-то Ты видишь. О, Господи, Ты прямо, ей-богу, как кот.