Дмитрий Михайлович Цензор

Я бегу в пустыне злобной, черным ужасом объят. Ночь висит, как свод надгробный. Тени мрачные стоят. Я гляжу им робко в лица и не знаю — кто мне враг... О, блесни, блесни, зарница,…

Я одинок среди людей, Моя душа чужда для них. И в этом горе дней моих, Трагедия судьбы моей.

Когда бывает больно мне — Во мне не злоба, а печаль. Мне всех людей безмерно жаль В их темноте, в их тусклом сне.

Бушуй, гроза! мы жаждем грома В томленьи мертвой тишины! Ты — казнь Гоморры я Содома, Ты — вестник солнца и весны.

Словно над гробом лампада, Меркнет заплаканный день. Думай о счастье. Так надо Светлое платье надень.

Пустынно и мертво тоскует глушь аллеи. И в золоте вершин дрожит последний свет, Как память о былом, чему возврата нет.

Лилово-красный, яркий пламень Залил пожаром небосвод, И тяжкий стук, дробящий камень, Ударил в царство сонных вод.

Любовь! — Святая с улыбкой жгучей. Голгофа счастья — любовь, любовь! Казни и смейся, пьяни и мучай, Костер багряный душе готовь!

Любовь приходит сразу, Но путь её лукав — Совсем незримый глазу Среди цветов и трав. Обманутое сердце Не ждет её. Но вот — Она стучится в дверце И вкрадчиво зовет: — Впусти меня.…

Любить, пока смеется Зеленая весна. Любить, пока поется, И даль озарена. Любить, покуда сердце Не слушает ума. Любить, покуда в дверцы Не стукнула зима.

Солнце! Твой восход победный Совершает чудеса. Меркнет свет неверно-бледный В ночь ласкавший небеса.

Шумела жизнь, как бурная река: Смеялся день в беспечности цветущей. На боль тоски томительно-гнетущей

Как женщины приветны, Как сладко им цвести, Когда им не запретны Блаженные пути. И ни одна из милых. Познавших первый пыл, Того забыть не в силах, Кто тайну ей открыл.

Я вижу из окна: гирлянды облаков Из слитков золотых плывут по синеве. Идет их поздний блеск желтеющей листве, Печально-праздничной гармонии цветов.

Мне стало чуждо все дневное, Моей тоске исхода нет. Забвенье ночи любят двое — Наивный месяц и поэт.

Кровавый ураган затих над мертвой нивой. Холодной синевой над ней простерта мгла. И ворон чертит круг зловеще-прихотливый, И страшен тяжкий взмах вороньего крыла.