Кто глубже мог, чем я, любовь копнуть, Пусть в ней пытает сокровенну суть; А я не докопался До жилы этой, как ни углублялся В рудник Любви, — там клада нет отнюдь. Сие — одно мошенство; <...> Так все мечтают вечное блаженство Сыскать в любви, но вместо пышных грез Находят счастья с воробьиный нос. Ужели впрямь платить необходимо Всей жизнию своей — за тень от дыма? За то, чем всякий шут Сумеет насладиться в пять минут Вслед за нехитрой брачной пантомимой? <...> Нет, знавший женщин скажет без раздумий: И лучшие из них мертвее мумий.
Любя день целый одного меня, Что ты назавтра скажешь, изменя? Что мы уже не те и нет закона Придерживаться клятв чужих? <...> ... Иль заявишь, дабы оправдаться, Что для измен ты создана Природой — и всецело ей верна? Какого б ты ни нагнала туману, Как одержимый спорить я не стану; К чему мне нарываться на рога? Ведь завтра я и сам пущусь в бега.
Я не из тех, которым любы Одни лишь глазки, щечки, губы, И не из тех я, чья мечта Одной души лишь красота; Их жжет огонь любви: ему бы Лишь топлива! Их страсть проста. Зачем же их со мной равнять? Пусть мне взаимности не знать Я страсти суть хочу понять!
Когда твой горький яд меня убьет, Когда от притязаний и услуг Моей любви отделаешься вдруг, К твоей постели тень моя придет. И ты, уже во власти худших рук, Ты вздрогнешь.
Как человек, однако, измельчал! Он был ничем в начале всех начал, Но в нем дремали замыслы природны; А мы — ничто и ни на что не годны, В душе ни сил, ни чувств… Но что я лгу? Унынье же я чувствовать могу!
Увы! судить о чувствах наших дам По их коварным клятвам и слезам Труднее, чем по тени об одежде. Из них одна доподлинно верна И тем верней меня убьет она!
С чем хочешь, нашу сравнивай любовь; Скажи: она, как свечка, коротка, И участь однодневки-мотылька В пророчествах своих нам уготовь. Да, мы сгорим дотла, но не умрем, Как Феникс, мы восстанем над огнем? Теперь одним нас именем зови Ведь стали мы единым существом Благодаря любви.
Беспечный Фригий всем по горло сыт, Не верит ничему: как тот гуляка, Что, много шлюх познав, страшится брака. Любвеобильный Гракх — наоборот, Он мыслит, сколь ни много женских мод, Под платьями различий важных нету.
Твои глаза, улыбку, рот, Все, что я зрю несмело, Любовь моя, как яркий плащ, надела, Казалось, встретились душа и тело. Балластом грузит мореход Ладью, чтоб тверже курс держала, Но я дарами красоты, пожалуй, Перегрузил любви непрочный бот: Ведь даже груз реснички малой Суденышко мое перевернет! Любовь, как видно, не вместима Ни в пустоту, ни в косные тела, <...> Хотя любви мужской и женской слиться Трудней, чем духу с воздухом сродниться.
Как новые налоги объявляют Для нужд войны, а после забывают Их отменить, — так новая весна К любви неотвратимо добавляет То, что зима убавить не вольна.
Зачем, как лев и львица, Не можем мы играючи любиться? Печаль для нас — намек, Чтоб не был человек к утехам жаден, Ведь каждая нам сокращает на день Отмеренный судьбою срок, Но краткость Блаженства и существованья шаткость Опять в нас подстрекают эту прыть Стремление в потомстве жизнь продлить.