Why are we by all creatures waited on? Why do the prodigal elements supply Life and food to me, being more pure than I, Simple, and further from corruption? Why brook'st thou, ignorant horse, subjection? Why dost thou, bull, and bore so seelily, Dessemble weakness, and by one man's stroke die, Whose whole kind you might swallow and feed upon? Weaker I am, woe is me, and worse than you, You have not sinned, nor need be timorous. But wonder at a greater wonder, for to us Created nature doth these things subdue, But their Creator, whom sin nor nature tied, For us, His creatures, and His foes, hath died.
Трудно звездочку поймать, Если скатится за гору; Трудно черта подковать, Обрюхатить мандрагору, Научить медузу петь, Залучить русалку в сеть, И, старея, Все труднее О прошедшем не жалеть.
Добро должны мы обожать, А зла должны мы все бежать; <...> Когда бы женщина была Добра всецело или зла, Различья были б нам ясны; <...> Будь в них добро заключено, В глаза бросалось бы оно, Своим сиянием слепя; А будь в них зло заключено, Исчезли б женщины давно: Зло губит ближних и себя. Итак, бери любую ты, Как мы с ветвей берем плоды: Съешь эту и возьмись за ту; Ведь перемена блюд — не грех, И все швырнут пустой орех, Когда ядро уже во рту.
Прерви сей горький поцелуй, прерви, Пока душа из уст не излетела! Простимся: без разлуки нет любви, Дня светлого — без черного предела. Не бойся сделать шаг, ступив на край; Нет смерти проще, чем сказать: «Прощай!» «Прощай», — шепчу и медлю, как убийца, Но если все в душе твоей мертво, Пусть слово гибельное возвратится И умертвит злодея твоего. Ответь же мне: «Прощай!» Твоим ответом Убит я дважды — в лоб и рикошетом.
С тех пор, как я вчера с тобой расстался, Я первых двадцать лет еще питался Воспоминаньями; лет пятьдесят Мечтал, надеждой дерзкою объят, Как мы с тобою снова будем вместе! Сто лет я слезы лил, вздыхал лет двести, И тыщу лет отчаянье копил И тыщу лет спустя тебя забыл. Не спутай долголетье с этой мукой: Я — дух бессмертный, я убит разлукой.
Ты нам велишь вставать? Что за причина? Ужель влюбленным Жить по твоим резонам и законам? Прочь, прочь отсюда, старый дурачина! Ступай, детишкам проповедуй в школе, Усаживай портного за работу, Селян сутулых торопи на поле, Напоминай придворным про охоту; А у любви нет ни часов, ни дней И нет нужды размениваться ей!
Любовь, я мыслил прежде, неподвластна Законам естества; А нынче вижу ясно: Она растет и дышит, как трава. <...> Но если этот эликсир, любовь, Врачующий страданием страданье, <...> И он пропитан солнца ярким светом, Любовь не может быть таким предметом Абстрактным, как внушает нам поэт.
Скорее девка, впавшая в разврат, Вам назовет отца своих ребят Из сотни вертопрахов, что с ней спали И всю ее, как ветошь, истрепали, Скорей ты возвестишь, как звездочет, Кого инфанта мужем наречет, Или один из астрологов местных Объявит, зная ход светил небесных, Какие будут через год нужны Юнцам безмозглым шляпы и штаны, Чем скажешь ты, пред тем как нам расстаться, Куда и с кем теперь пойдешь шататься.
Единожды застали нас вдвоем, А уж угроз и крику — на весь дом! Как первому попавшемуся вору Вменяют все разбои без разбору, Так твой папаша мне чинит допрос: Пристал пиявкой старый виносос! Уж как, бывало, он глазами рыскал, Как будто мнил прикончить василиска.
Скорей, сударыня! Я весь дрожу, Как роженица, в муках я лежу; Нет хуже испытанья для солдата Стоять без боя против супостата. Прочь поясок! Небесный обруч он, В который мир прекрасный заключен. Сними нагрудник, звездами расшитый, Что был от наглых глаз тебе защитой; Шнуровку распусти! Уже для нас Куранты пробили заветный час. <...> Моим рукам-скитальцам дай патент Обследовать весь этот континент; Тебя я, как Америку, открою, Смирю и заселю одним собою. <...> Явись же в наготе моим очам: Как душам — бремя тел, так и телам Необходимо сбросить груз одежды, Дабы вкусить блаженство.
Пока меж нами бой, пускай воюют Другие: нас их войны не волнуют. Ты — вольный град, вольна ты пред любым Открыть ворота, кто тобой любим. <...> Хочу я здесь, в тебе искать удачи: Стрелять и влагой истекать горячей, В твоих объятьях мне и смерть и плен, Мой выкуп — сердце, дай свое взамен! <...> Для ратных дел бойцы мы никакие, Но, может, наши отпрыски лихие Сгодятся в строй. Не всем же воевать: Кому-то надо и клинки ковать; Есть мастера щитов, доспехов, ранцев… Давай с тобою делать новобранцев!