Джонатан Кэрролл

Быть может, слезы – неизбежный спутник настоящей любви? Многие плачут не только от горя, но и от радости.

Влюбись — и каждый предмет, каждый человек, каждое слово вдруг начинают твердить одно: «любовь». Потеряй любимую — и происходит то же самое.

Люди блестяще умеют находить себе оправдания. Это один из отвратительнейших наших талантов.

Когда я полюблю тебя, входи ко мне без стука, но все-таки сперва, подумай хорошо, затем, что если вдруг, придя однажды, ты больше не придешь ко мне ни разу, мне будет больно.

Не жмись к стенам зданий, чтобы уберечься от дождя. Тебя там настигнут самые крупные капли, срывающиеся с крыш...

Любить Жако было всё равно, что сидеть на холодном камне — ты отдаешь ему всё своё тепло, а взамен не получаешь ничего. В результате остаешься с отмороженной задницей.

А в любви человек не одинок. Любовь исключает одиночество. ... Когда двое любят друг друга, одиночество перестает существовать.

— Но ты счастлива, что от него ушла? — Безумно! Я один только раз оглянулась на прошлую жизнь — убедиться, что заперла за собой дверь.

Женщины, которых я знал, они были вроде вот этого стакана воды. А ты — океан.

Мне не нравится жить в мире, где правильные поступки так редки, что начинают считаться добрыми.

Если что-то, чем мы дорожим, повреждается, мы не можем отвести взгляд от этой трещины или вмятины. Первая глубокая царапина на корпусе новой машины, первая явная ложь нового любовника, отверстие в мозаичном панно на месте плитки. Мы всегда знали, что это неизбежно, но втайне верили, что сможем избежать такого несчастья, уклониться от удара, обмануть судьбу. Иногда последствия удается смягчить, но что бы ни подверглось разрушительному воздействию – вещь, отношение, чувство, – оно уже никогда не будет прежним. Никогда.

Знаешь, что остается для меня загадкой? Любовь. Стоит мне начать понемногу в этом разбираться, как что то вдруг происходит, все меняется, и я опять ничего не понимаю.

Человек может сделать десять гадостей, потом одно доброе дело — и ему вновь открыты сердца людей. Но если, наоборот, — сперва десять добрых дел, потом одно дурное — тебе больше не доверяют. Если ты негодяй, они помнят хорошее. Если ты симпатяга, то помнят плохое. Каждый сам роет себе яму, верно?..

Лишь очутившись в собственной постели, мы остаемся один на один с нашими тайнами и теми внутренними голосами, которые неизменно желают нам спокойной ночи и доброго утра.

А прошлое, к сожалению, величина постоянная. Что было, то есть. Навеки.

Великая любовь никогда по-настоящему не кончается. В неё можно стрелять из пистолета или запихивать в угол самого тёмного чулана в глубине души, но она умна, хитра и изворотлива, она сумеет выжить. Любовь сумеет выжить и потрясти нас внезапным появлением тогда, когда мы совершенно уверены, что она мертва или, по крайней мере, надёжно упрятана под грудами прочих вещей.