Я не считаю, что жизнь меня балует, но, по крайней мере, знаю, что надежда нам подконтрольна. Мы можем ее усиливать и убавлять, как струю воды поворотом крана. Свой я всегда стараюсь держать открытым до предела.
Любить Жако было всё равно, что сидеть на холодном камне — ты отдаешь ему всё своё тепло, а взамен не получаешь ничего. В результате остаешься с отмороженной задницей.
Когда я полюблю тебя, входи ко мне без стука, но все-таки сперва, подумай хорошо, затем, что если вдруг, придя однажды, ты больше не придешь ко мне ни разу, мне будет больно.
Чем ты старше, тем меньше у тебя возможностей начать все сначала. Дети — это значит начать все заново, сколько бы тебе ни было лет, как бы ты ни закоренела в своих привычках.
Нравственность по большой части просто маскировка трусости. Мы избегаем дурных поступков не потому, что считаем их аморальными; на самом деле нас пугает незнание — сколько там до дна. Ох, много; упадешь с такой высоты — расшибешься насмерть. Но иногда после этого падения удается выжить, и мир, там внизу, оказывается в миллион раз лучше, чем тот, в котором ты живешь сейчас.
Любовь сильнее смерти. Надежда умирает последней. Уж давно бы пора начать пользоваться ремнем безопасности для сердца. Дорога опасна, а мы, идиотки, никогда не пристегиваемся.
И если его не снедает тревога о жене и детях, то и тебе о них печься не стоит. Кто ты, в конце концов, — его любовница или совесть? По-моему, это просто здорово, что он хочет отказаться от всего и всех ради тебя. Такой и должна быть настоящая любовь!...