Элеонора Раткевич

— Эй, чего загрустил? — окликнул его Кенет. — Уходить не хочется? — Да не в том дело, — вздохнул Кэссин. — Просто я себя чувствую... даже и сам не знаю кем. Очень хочется поступить правильно, вот только не знаю, как это — правильно. — Не знаешь? — прищурился Кенет. — А ну-ка быстро: как правильно — у рыбов нет зубов, у рыбей нет зубей или у рыб нет зуб? — У рыб нет зуб, — машинально ответил Кэссин. — У рыб нет зубов! — рявкнул Кенет. — Только это тоже неправильно. Потому что зубы у рыб есть. Понял? — Нет, — честно ответил Кэссин. — Ты выбираешь какое из неправильных решений самое правильное, — пояснил Кенет. — А они все неправильные. Вот как с этими рыбами и зубами.

С самого детства Иллари усвоил один нехитрый прием: во время драки, а впоследствии и дуэли, он мгновенно сочинял и выкрикивал нелепые дразнилки. Они не отличались не только гениальностью, но даже какой бы то ни было красотой формы. Они были попросту дурацкими. Но дело свое они делали: выводили противника из себя.

Страх жив одиночеством. Не всегда, но как правило. Даже в толпе страх жив одиночеством...

— Е...его высочество варил мне суп? — заикаясь, спросил Танаэр. Принц взглянул на него ясным взглядом. — А тебе больше хотелось каши? — озабоченно спросил он.

Да и ты от своего не отступишься. Легче голыми руками гору срыть, чем заставить тебя отступиться. Я таких упрямцев, как ты, отродясь не видывал… разве что в зеркале.

Ничего не произошло. Керавар замолк на мгновение, затем ухмыльнулся уверенно и продолжил. — Селми эшши касуоте. — Сел на ежика в субботу, — ехидно парировал Иллари.

Если ты такой дурак, что напился пьян, — воспользуйся этим состоянием. Если ты такой дурак, что даже напиться пьяным не додумался, — воспользуйся и этим состоянием. А если ты не можешь воспользоваться любым своим состоянием ко своему благу, — значит, ты не боец.

Толпа джетов отхлынула, когда раздались магические слова: — Шелл алшенни наараотте… — Шёл волшебник на работу, — вполголоса переиначил Иллари.

Завтра мы простимся, и утро застанет нас уже в дороге. Это будет долгий день. Может, на год, может, на два. А потом будет вечер, и я позову тебя ужинать.