Елизавета Боярская

Я не акула — ни в профессии, ни в жизни. Сколько себя помню, всегда уступала в схватках, отпускала ситуацию. У меня темпераментная натура, но она проявляется только в ролях. В жизни я не конфликтный человек. Чтобы со мной поссориться — нужно умудриться.

— Мне кажется, нужно очень чётко разделять понятия: любовь, влюбленность и страсть. Это три абсолютно разных состояния, которые непохожи друг на друга. Влюбленность бывает в шестнадцать. Это такой флёр, что-то искрящееся, воздушное, трепетное, и сердце выскакивает, и ладошки потеют. Каждая девочка, становясь девушкой, женщиной, проходит через эти ощущения. И я проходила. Страсть тоже — абсолютно понятное, естественное чувство, когда всё клокочет внутри, бушует. Страсть — это гремучий коктейль инстинктов, влечения, темпераментов. Тебе кажется, что ты можешь через всё переступить, всё отрицать... — Такая страсть — разрушающее чувство. — Да… А любовь — самое сладкое и надежное, созидающее, очень благополучное и спокойное чувство… И оно не отменяет ни влюбленности, ни страсти, просто они переходят в другое качество. Есть доверие, нежность, комфорт. И ощущение семьи, когда мы с мужем вместе смотрим, как наш ребенок играет. Я смотрю на Андрея, потом на Максима, и он в этот момент тоже на меня смотрит. И мы понимаем, что у нас даже мысли сошлись. Одно и то же думаем: вот оно, наше чудо, результат нашей любви… А ещё для любви важен общий юмор, чтобы у людей совпадала природа юмора… Когда люди живут в семье, у них вырабатываются свои ритуалы, традиции, сленг, которые не поймёт посторонний человек. И это невероятно обаятельно, трогательно — это и есть любовь! Хотя любовь — ещё и терпение. А бывает, любовь — это и размолвки друг с другом...

У артистов так бывает. Ты долго живешь жизнью своего героя, начинаешь других героев любить… И вдруг эта история, эта «твоя жизнь» заканчивается, обрываются все связи, и наступает опустошение.

Все женщины Советского Союза были влюблены в Боярского и мечтали быть на месте мамы. Когда он выходил из подъезда, бросались под ноги: «Миша, Миша, я хочу от тебя детей! Миша!..» А мама даже ухом не повела ни разу. Она говорила: «И что? Ведь я — самая красивая, самая лучшая и прекрасная женщина на свете». И всё... Не поспоришь...

Женщина должна быть тенью мужа, даже если она — актриса, а он — дворник.