Эмили Магуайр

Верить ему или не верить — такой вопрос не стоял: она чувствовала правду его слов глубоко-глубоко внутри.

Она думала, что умрёт, и ей было всё равно. Зверь боролся не на жизнь, а на смерть, и она хотела, что бы он победил.

Одиночество, страх и потеря — не интеллектуальные неприятности, которые можно вылечить разговорами или анализом ситуации. Это состояния физические, и их можно облегчить только физическими средствами.

Его глаза раздевали её догола; под его взглядом она была обнажена куда больше, чем когда просто снимала одежду.

О, и голос его она тоже любила. Может быть, даже больше, чем глаза. Так тяжело смотреть на него, когда нельзя к нему прикоснуться.

У него наверняка есть дочь, подумалось ей. Мужчины, у которых есть дочери, знают, как раздеть девушку, не причинив неудобств.

Не было границы, где бы кончалось её тело и начиналось тело мистера Карра. Мистер Карр объяснил, именно это имел в виду Шекспир под «двуспинным чудовищем». Когда два человека полностью связаны в выражении любви, они уже не отдельные люди, они становятся одним созданием. Акт страсти, совершённый должным образом, создаёт существо, которое больше, чем сумма его частей; это зверь с двумя спинами и одной душой. Сара знала, что это не метафора: если бы кто-нибудь забрёл в их тайное место встречи между тремя и пятью пополудни в будние дни, он не увидел бы девочку и учителя, занимающихся незаконной, невозможной любовью. Он увидел бы только дёргающееся, ревущее двухголовое чудовище. Безмозглое создание, не замечающее ничего вокруг. Не желающее ничего, только становиться всё больше собой и всё меньше чем-то другим.

... Как мне сохранить ясность мыслей? — Ты и не должен. Ясность мыслей — для всего остального мира; со мной можешь сходить с ума.