Евдокия Петровна Ростопчина

Скорей гардины поднимите, Впустите солнышко ко мне, Окошко настежь отворите Навстречу утру и весне!

Вы вспомните меня когда-нибудь... но поздно! Когда в своих степях далёко буду я, Когда надолго мы, навеки будем розно - Тогда поймете вы и вспомните меня! Проехав иногда пред домом опустелым, Где вас всегда встречал радушный мой привет, Вы грустно спросите: «Так здесь ее уж нет?» И мимо торопясь, махнув султаном белым, Вы вспомните меня!..

Люблю я колокол унылый В вечерний час, вдали сует; Мое любимое светило Не солнце пышное, о нет!.. Нет! То луна под покрывалом Прозрачно-сизых облаков!.. Я в храме древнем, обветшалом Молюсь теплей; среди лесов Ищу не тополей красивых, Не лип роскошных, горделивых,— Но громом сломанных дубов!..

В уничтожающих объятьях Всеразрушающей зимы, В напрасном ропоте, в проклятьях Изнемогаем тоже мы.

И больно и сладко, Когда при начале любви, То сердце забьется украдкой, То в жилах течет лихорадка, То жар запылает в крови... И больно, и сладко!..

Всё кончено навеки между нами! И врозь сердца, и врозь шаги! Всё кончено навек!... Мы встретились друзьями, А разошлися как враги!

Вот одиночество, когда в толпе, средь света, В гостиных золотых, в тревоге боевой, Напрасно ищет взор сердечного привета, Напрасно ждет душа взаимности святой... Когда вблизи, в глазах, кругом лишь все чужие... Из цепи прерванной отпадшее звено, Когда один грустит и далеко другие, Вот одиночество!... Как тягостно оно!

Вставать, чтоб целый день провесть наедине С напрасными и грустными мечтами, В безжизненной степи, в безмолвной тишине Считать года потерянными днями, Не видеть пред собой ни цели, ни пути, Отвыкнув ждать, забыть надежды сладость И молодость губить в деревне, взаперти,— Вот жребий мой, вот жизнь моя и радость!

Когда б он знал, что пламенной душою С его душой сливаюсь тайно я! Когда б он знал, что горькою тоскою Отравлена младая жизнь моя! Когда б он знал, как страстно и как нежно Он, мой кумир, рабой своей любим... Когда б он знал, что в грусти безнадежной Увяну я, непонятая им!..

_Он_ подошел... Он протянул мне руку... Своей руки я не дала... Я с ним была, скрывая сердца муку, И холодна, и весела.

Я не горжусь, что светлым вдохновеньем С рожденья Бог меня благословил, Что душу выражать Он дал мне песнопеньем И мир фантазии мечтам моим открыл: -

Когда недавней старины Мы переписку разбираем, И удивления полны - Так много страсти в ней читаем, Так много чувства и тоски В разлуке, столько слез страданья, Молитв и просьб о дне свиданья, - Мы в изумленьи: далеки Те дни, те чувства!... Холод света Отравою дохнул на них!.. Его насмешек и навета, Речей завистливых и злых Рассудок подкрепил влиянье; Разочаровано одно Из двух сердец... Ему смешно Любви недавней излиянье!..

Есть одиночество среди уединенья. Под сводом сумрачным обителей святых: Там дней рассчитанных заране все мгновенья Назначены для служб, молений, дум немых; Там в мертвой тишине, в посте и послушанье Под схимой много лет отшельник проведет: Но светлый рай вдали, но вера, упованье Не расстаются с ним, — и ими он живет. Есть одиночество в глуши степной и дикой, - Но просвещенному уму досужно там, Вдали сует, молвы и городского крика, Предаться отдыху, занятиям, мечтам.

Когда ровесницам моим в удел даны Все общества и света развлеченья, И царствуют они, всегда окружены Толпой друзей, к ним полных снисхожденья: Когда их женский слух ласкает шум похвал, Их занят ум, их сердце бьется шибко, — Меня враждебный рок здесь к степи приковал, И жизнь моя лишь горькая ошибка!..

Сухие, жёлтые листы, Предвестники поры печальной, Вы любы мне!... Мои мечты Привыкли к думе погребальной, Сдружились с мыслью неземной; И есть родство, родство святое Меж всем тоскующим и мной — Неизгладимо роковое Клеймо дней прежних над душой!..

О! Как пуста, о! как мертва Первопрестольная Москва! Ее напрасно украшают, Ее напрасно наряжают... Огромных зданий стройный вид, Фонтаны, выдумка Востока, Везде чугун, везде гранит, Сады, мосты, объем широкий Несметных улиц, — все блестит Изящной роскошью, все ново, Все жизни ждёт, для ней готово... Но жизни нет!... Она мертва, Первопрестольная Москва! С домов боярских герб старинный Пропал, исчез...и с каждым днём Расчётливым покупщиком В слепом неведенье, невинно Стираются следы веков.