Евгений Юрьевич Спицын

Именно владельцы крупной собственности на средства производства и формируют тот политический класс, который и приходит к власти, которого и приводят к власти. А на обоснование законов, даже самых антидемократических, античеловечных, у нас полно «говорящих голов» в «экспертном» сообществе.

Государство — это репрессивный аппарат, аппарат насилия, и право в государстве — это есть воля господствующего класса, возведённая в закон. Мы — социалистическое государство; мы создаём такую правовую систему; все, кто подрывают основы пролетарского социалистического государства — они есть преступники, преступившие этот закон, поэтому будьте добры — на нары! Нам рассказывают про репрессии коммунистов. Значит, буржуазные репрессии — пожалуйста — всё по закону. А эти — не по закону?!

У кого средства массовой информации, тот по сути дела и определяет исход выборов.

Хрущёв не был убеждённым антисталинистом, он просто хотел одеть колпак Сталина на себя, то есть он хотел поставить на место одного культа личности другой, свой культ личности.

Власть без борьбы жить не может. Да и не только власть. Человеческое общество построено на внутривидовой борьбе. Возьмите любой трудовой коллектив, и вы увидите, в этом коллективе существуют различные группировки, склоки, выяснения отношений, подсиживания и так далее. Высшая власть ничем не отличается от всех остальных общественных страт. Другое дело — идёт ли эта борьба за «кормушку», либо по принципиальным вопросам — за курс страны.

Опорочить образ Ленина, образ Сталина, вообще образ советской эпохи — это голубая мечта всей буржуазии, всей мировой буржуазии, потому что у нас, к сожалению, начиная со времён горбачёвской перестройки, когда, казалось бы, у власти находилась коммунистическая партия (в руководство которой прорвались прямые ренегаты и штрейхбрехеры), они выполняли социальный заказ буржуазии, чтобы не дай бог ни у кого не возник позитивный образ советского опыта, позитивный образ Ленина, Сталина, советских достижений. Поэтому надо свести всю советскую историю к истории ГУЛАГа, что и выполняет, например, господин Дудь.

Качество управленческой и политической элиты во многом зависит от понимания этими людьми исторических процессов.

Любое продвижение во власть — это дело случая.

Взаимоотношения между руководителями страны, правительства, государства, личные взаимоотношения играют не последнюю роль в том, как движется исторический процесс.

Последние социальные реформы, предложения, в том числе в финансовой сфере, они ярко демонстрируют, что, тот курс, который был взят правительством Ельцина, Гайдара, Чубайса в 92-93-ем годах, он никуда не делся, он лишь частично мимикрировал под какие-то сиюминутные задачи, под общественные настроения, поспекулировал на этих настроениях, создал у многих иллюзию того, что возможен какой-то поворот.

В советской экономике, безусловно, были кризисные элементы, но они носили структурный характер, а не системный; это разные вещи. То есть сама система советской экономики была вполне конкурентоспособной. Это признавали даже лидеры Запада: Рейган и Тэтчер.

Любой нормальный человек оценивает другого человека по его нравственным, умственным, человеческим качествам и позициям, а не по тому, какая в нём кровь течёт и кто он является там: жидом, хохлом или кацапом.

В «Апрельских тезисах» Ленина говорится: «Наша главная задача — не введение социализма тотчас, а лишь установление рабочего контроля над общественным производством и общественным распределением». Буржуазии был предложен этот компромисс, но как только в ноябре 1917-ого года был издан декрет о рабочем контроле, буржуазия начала устраивать локауты и саботировать все решения советской власти. Большевики пошли на красногвардейскую атаку на капитал, это была вынужденная мера.

С уходом Сталина всё понеслось под откос, потому что к власти пришёл Хрущёв, который стал выразителем интересов определённой части партийно-государственного аппарата, которой та модель советского проекта и тот напряжённый труд был не по нраву. Они хотели расслабиться и жить в своё удовольствие. Это была уже поступь реакции.

Это гражданская война, и не надо делать из «красных» белых и пушистых. Крови хватало, но только весь вопрос, за кого была эта кровь. Вот тут, что называется, рубикон: надо понять, кто за что боролся.

Назвать период правления Хрущёва оттепелью, ну, уж точно нельзя. Это была слякоть, которая, как ржа, проела всю советскую систему, весь партийно-государственный аппарат, и в результате мы оказались у разбитого корыта.