Влюбленность в собственное творчество, маниакальная потебность его осуществлять у поэта сочетается с совестливостью, крепким здравым смыслом, с той адекватной долей скептицизма, которая заставляет поэта судить себя строже всех критиков на свете.
Истинная поэзия невозможна без техники. Но техника, будучи необходимым атрибутом, не является достаточным признаком поэзии. Она — орудие, лопата, инструмент, призванный подчиниться главному началу в поэзии — копанию ямы души. Без души поэзия мертвеет гораздо больше, чем без техники.
Прошлое, которое включает в себя сосоявшееся настоящее, и осуществляющееся из этого настоящего будущее, которое фокусирует в призмах своих многочисленных проекций все временные срезы, проистекающие друг из друга, это прошлое есть тот фонд, в котором рождается всякий текст.
Осень... Славянство... С русым Борисоглебом Мы говорим про Гегеля и Христа. Наши подвалы пахнут подпольным небом: Рядом — друзья, и совесть у них — чиста.
Невозможность подняться. Срослись потолки и полы. Между ними в щелях — ни эпох, ни событий, ни мест. Невозможность простить Всё, что сделали мы и они. Чистых нет, грешных нет, средних нет: значит, крайние — все. Над пустыми домами восходят и гаснут огни Миномётов — и косят траву полоса к полосе.
Днепропетровская хирургия. Запах мочи и хлорки. Падший архангел курит махорку в корпусе на задворках. Из госпитальных окон, как сопли, дохло свисают створки. Жёлтые трупы листьев гоняет ветер по чёрной ваксе. Люди и люки, сучья и суки мечутся в ритме вальса.
_ Сабина, найди ключи и запри замки. Не думай о тех, кто ел из твоей руки. О тех, кто в земле. О тех, кто на небеси. Спустись по дороге вниз и возьми такси.
Ни телу не служу, ни сердцу, ни уму. Я сам себе не сам, мне страшно самому! Ищу себе врагов по собственным следам: Я сам себе Ван Гог и сам себе Ван Дам.