— Дорогая, сегодня спала с незапертой дверью. — А если бы кто-то вошёл?! — всполошилась приятельница Раневской, дама пенсионного возраста. — Ну сколько можно обольщаться, — пресекла Фаина Георгиевна.
Это не театр, а дачный сортир. В нынешний театр я хожу так, как в молодости шла на аборт, а в старости рвать зубы. Ведь знаете, как будто бы Станиславский не рождался. Они удивляются, зачем я каждый раз играю по-новому.
— Сколько раз краснеет в жизни женщина? — Четыре раза: в первую брачную ночь, когда первый раз изменяет мужу, когда первый раз берет деньги, когда первый раз дает деньги. — А мужчина? — Два раза: первый раз — когда не может второй, второй — когда не может первый.
Сейчас, когда человек стесняется сказать, что ему не хочется умирать, он говорит так: очень хочется выжить, чтобы посмотреть, что будет потом. Как будто если бы не это, он немедленно был бы готов лечь в гроб.
Мальчик сказал: «Я сержусь на Пушкина, няня ему рассказала сказки, а он их записал выдал за свои». «Прелесть» — передавала услышанное Раневская. После глубокого вздоха последовало продолжение: — Но боюсь, что мальчик все же полный идиот.
Как-то раз Раневскую остановил в Доме актера один поэт, занимающий руководящий пост в Союзе писателей. — Здравствуйте, Фаина Георгиевна! Как ваши дела? — Очень хорошо, что вы спросили. Хоть кому-то интересно, как я живу! Давайте отойдем в сторонку, и я вам с удовольствием обо всем расскажу. — Нет-нет, извините, но я очень спешу. Мне, знаете ли, надо еще на заседание... — Но вам же интересно, как я живу! Что же вы сразу убегаете, вы послушайте. Тем более что я вас не задержу надолго, минут сорок, не больше. Руководящий поэт начал спасаться бегством. — Зачем же тогда спрашивать, как я живу?! — крикнула ему вслед Раневская.
Близким друзьям, которые ее посещали, Раневская иногда предлагала посмотреть на картину, которую она нарисовала. И показывала чистый лист. — И что же здесь изображено? — интересуются зрители. — Разве вы не видите? Это же переход евреев через Красное море. — И где же здесь море? — Оно уже позади. — А где евреи? — Они уже перешли через море. — Где же тогда египтяне? — А вот они-то скоро появятся! Ждите!
У Раневской спросили, не знает ли она причины развода знакомой пары. Фаина Георгиевна ответила: — У них были разные вкусы: она любила мужчин, а он — женщин.