Фазиль Искандер — цитаты и афоризмы, страница 13

Народ не может жить без святынь, — рассуждал Джамхух, — вера в главную святыню порождает множество малых святынь, необходимых для повседневной жизни: святыню материнства, святыню уважения к старшим, святыню верности в дружбе, святыню верности данному слову и тому подобное. И когда теряется главная святыня, постепенно утрачиваются и все остальные и на людей нисходит порча. Люди начинают ненавидеть друг друга и угождать только себе или тем, кто сильнее их, чтобы ещё лучше угождать самим себе.

— Джамхух · книга

Оставляя в стороне пророчества Коли, должен сказать, что в общих чертах мы знали все, что происходит в стране. Я это говорю к тому, что все еще бытует мысль, мол, многие ничего не знали. Ничего не знали те, кто не хотел ничего знать. Нас и объединило именно это желание знать правду.

— Стоянка человека · книга

И вдруг жизнь встает в таком разрезе, что все твои ошибки, неудачи, страдания – это абсолютно необходимая цепь к той мысли, к тому пониманию времени, которое ты, оказывается, обрел. И ты с ужасом осознаешь, что ничего не понял бы, если б не эти страдания, если б не эти неудачи, не эта боль. Господи, как точно все сложилось! Два-три везения там, где не повезло, и я бы ничего не понял!

— Стоянка человека · книга

Духовно развитая личность наибольшую требовательность всегда предъявляет к самой себе. Чем дальше от неё человек, тем снисходительней она к его недостаткам. Отсюда и вечная драма духовно развитой личности с близкими людьми. Ведь к ним она относится, как к себе или почти как к себе. А они этого не выдерживают, видя, как она снисходительна к далёким.

— Стоянка человека · книга

Национализм — это когда свинья, вместо того чтобы чесаться о забор, чешется о другую свинью.

...только отомстив, мужчина получает право на слезы. Такова воля судьбы и судьба мужчины. Женщина зреет, чтобы родить мужчину. Мужчина зреет, чтобы родить мужество. Виноград зреет, чтобы родить вино. Вино зреет, чтобы напомнить о мужестве. А песня зреет, чтобы пляской напомнить поход.

— Сандро из Чегема · книга

— Подозрительность — величайший грех, — отвечал Бог. — Лучше погибнуть от предательства друга, чем заранее заподозрить его в предательстве. Заподозрить человека в предательстве — осквернить Божий замысел в человеке.

— Бог · книга

Самое прекрасное, что я видел в людях, — это вдохновленное состраданием лицо матери над постелью больного ребенка. Дуновением любви она вдувает в него здоровье! Ребенок, который никогда не видел такого лица матери, обречен быть неполноценным. Женщина, никогда не склонявшаяся над постелью больного ребенка с выражением вдохновенного сострадания, не женщина, а приспособление для онанизма.

— Бог · книга

Человек рождается грамотным или безграмотным, вдруг подумал он. Человек, родившийся грамотным, читая книги, расширяет свою грамотность. Человек, родившийся безграмотным, читая книги, только усугубляет свою безграмотность. Вот почему страшнее всех культурный хам.

— Скорбь · книга

Дела всех освободителей гибли из-за этого. Каждый из них, увлеченный своей благородной задачей, невольно рассматривает ее как окончательную победу над мировым злом. Но, как я уже говорил, когда исчезнет то, что зло сейчас, мгновенно наступит то, что зло — завтра. Этого не понимали все немудрые освободители и потому, добившись победы, впадали в маразм непонимания окружающей жизни.

— Кролики и удавы · книга

Право сделавшего добро забыть о сделанном добре. Обязанность согретого добром помнить об этом. Мир рушится там, где эта связь разомкнулась, где сделавший добро назойливо памятлив, а согретый добром впадает в беспамятство.

— Человек и его окрестности · книга

Но тут восстали чегемские старейшины. Смириться с таким нарушением абхазских обычаев они не могли. — Женщина по нашим законам оскверняет оружие, — говорили они, — а оружие бесчестит женщину. Неужто он этого не знает? Тем более год тому назад остроглазый охотник Тендел, побывавший в городе, принес оттуда неслыханную весть. <...> Оказывается, он шёл вечером по городу и заметил возле одного магазина старуху с ружьём в руках да ещё с глазными стеклами на носу, сторожившую магазин. Старуха с ружьем в руках, охраняющая магазин, да ещё в очках — это потрясло воображение чегемцев. Многие чегемцы нарочно ездили в город посмотреть на эту удивительную старуху. Они подолгу стояли поблизости от неё, жалея её и удивляясь такому варварскому обращению со старой женщиной. <...> Бедная старуха, бдительно следившая за этими непонятными ночными делегациями чегемцев, однажды не выдержала и засвистела в свисток, призывая милиционера. — Да у неё ещё свистулька на шее! — поразились чегемцы, нисколько не обеспокоенные ее призывным свистом, а еще более потрясенные количеством предметов, находящихся при старухе, несовместимых с обликом почтенной старой женщины: ружье, глазные стекла, свистулька. <...> Милиционер, явившийся на призывный свист, к своему несчастью, оказался абхазцем, и ему, вместо того чтобы водворять порядок, пришлось обороняться и от чегемцев и от сторожихи. — За что её так?! — подступились к нему чегемцы. — Она что — сирота?! Пытаясь объяснить причину, по которой старуху выставили сторожить магазин, милиционер сказал, что дело не в её сиротстве, а в том, что новый закон теперь признал в городах равенство мужчин и женщин. Такое смехотворное равенство чегемцы никак не могли признать и удивлялись милиционеру, почему он, будучи облеченным властью и при оружии, признает такое глупое равенство.

— Сандро из Чегема · книга

Говорят о бесконечных возможностях искусственного разума. Но ни один ученый не может даже заикнуться об искусственной совести. Из этого следует, что любой искусственный разум в главном ограничен. Только человеческий мозг может логизировать толчки совести.

Я не знал лубянских кровососов; Синеглазых, дерганых слегка. Ни слепящих лампами допросов, Ни дневного скудного пайка. <...> Нет, не знал я одиночных камер И колымских оголтелых зим. Маленькими, злыми дураками Я всю жизнь неряшливо казним.

Я кризиса предвижу признак И говорю: — В конце концов Земле грозит кровавый призрак Переизбытка дураков. <...> Их много, что в Стамбуле турков. Не сосчитать наверняка. А сколько кормится придурков В тени большого дурака! <...> Дурак — он разный. Он лиричен, Он бьет себя публично в грудь. Почти всегда патриотичен, Но перехлестывает чуть. <...> Бессильна магия заклятья. Но красной тряпкой, как быков. Великолепное занятье Дразнить всемирных дураков!