Филип Хай

— Значит, вы представляете элемент риска для вашего общества? — Да. — Потенциальный предатель? — Не по отношению к моей стране, а только по отношению к режиму.

Человек много веков всячески пытался как-то повлиять на функции духовных сил — с помощью гипноза, различных препаратов, в большинстве своем опасных, с помощью поста, усердных молитв. Мотивы многих попыток были бескорыстными и часто служили бегству от реальности, но не реже это было стремлением получить власть над людьми.

Старая поговорка гласит: если не можешь с кем-то справиться, то лучше к нему присоединиться.

Каждый гражданин — сторож брату своему.

Личность создают не отдельные факторы. Что создает личность — так это равновесие факторов.

В политическом смысле с нами покончено. Мы поддерживали не того политика.

Есть путь внутрь и есть путь наружу: один, чтобы войти, и один, чтобы выйти. Таков порядок вещей, и мы должны ему подчиняться.

Не было никакого процесса, лишь перечисление обвинений: «Непосредственно виновен», так как поддерживал — осознанно или неосознанно — кандидата с известными либеральными наклонностями. «Виновен в попустительстве», так как постановления службы безопасности выполнялись так лениво, что возникла прямая опасность для общества. Все обвинения тотчас же свели вместе. Виновен во всех отношениях.

Его мысли вернулись к тому времени, когда он был совсем молодым. Тогда он много и громко говорил, броско одевался и пенился идеями. Большинство его идей должны были быстро сделать его богатым, и все без исключения либо были на грани законности, либо ставили его в конфликт с законом, либо оказывались невыполнимыми. В конце концов, ему приходилось зарабатывать свой хлеб в качестве мелкого служащего.

Нет абсолютно совершенного оружия! Еще никто и никогда не создавал такое оружие, которое нельзя было бы повернуть против его создателя.

— Почему же нежелательно чтение художественных книг? — Официального объяснения этому не было, но я пришел к выводу, что иметь увлечения — уже достаточно плохо, не говоря уже о художественной литературе.

— Итак, у вас сейчас диктатура? — Для безопасности народа. — Вы на самом деле верите в это? — Нет, но я не вижу другого пути сохранить нашу безопасность.

Страх — это нечто, что можно почувствовать, даже если вы пытаетесь скрыть его.

Машина и ее действие были немедленно объявлены «совершенно секретными», но в тогдашнем мире ничего не могло быть секретным. Существовал шпионаж международного уровня, промышленный шпионаж — большие концерны не останавливались ни перед чем — и, что самое страшное, шпионаж черного рынка.

У них были интимные отношения, но ничего общего с любовью. В управлении от мужчины ожидали, что у него должна быть любовница, и он делал вид, что так оно и есть.

Сами виноваты в своем поражении: слишком много было казнено жен, мужей и сыновей. Это и привело к невероятному героизму, который увлек колеблющихся.