Фёдор Достоевский

Где это, — подумал Раскольников, идя далее, — где это я читал, как один приговоренный к смерти, за час до смерти, говорит или думает, что если бы пришлось ему жить где-нибудь на в…

— Родион Раскольников

Париж — единственный город в мире, где можно страдать, но не быть несчастным.

Казалось бы, счастье повернулось к нашему герою задом.

— Идиот

Знайте, что есть такой предел позора в сознании собственного ничтожества и слабосилия, дальше которого человек уже не может идти и с которого начинает ощущать в самом позоре своем…

— Ипполит Терентьев

Я перечел теперь то, что сейчас написал, и вижу, что я гораздо умнее написанного. Как это так выходит, что у человека умного высказанное им гораздо глупее того, что в нем остается?

— Аркадий Макарович Долгорукий

Счастье не в одних только наслаждениях любви, а в высшей гармонии духа.

Муравей знает формулу своего муравейника, пчела тоже своего улья, но человек не знает своей формулы. Откуда же, коли так, взяться идеалу гражданского устройства в обществе человеч…

Вино скотинит и зверит человека, ожесточает его и отвлекает от светлых мыслей, тупит его.

Атеизм есть болезнь аристократическая, болезнь высшего образования и развития, стало быть, должна быть противна народу.

Исчезает честь — остается формула чести, что равносильно смерти чести.

Не всем бремена тяжки. Для некоторых они невозможны.

— Алексей Федорович Карамазов

Посмотрите кругом на дары Божии: небо ясное, воздух чистый, травка нежная, птички, природа прекрасная и безгрешная, а мы, только мы одни безбожные и глупые и не понимаем, что жизн…

— Братья Карамазовы

Не испытав, нельзя судить о некоторых вещах.

— Александр Петрович Горянчиков

Тот, кто хочет увидеть живого Бога, пусть ищет его не в пустом небосводе собственного разума, но в человеческой любви.

– Лиза! Что же такое было вчера? – Было то, что было. – Это невозможно! Это жестоко! – Так что ж что жестоко, и снесите, коли жестоко.

— Николай Всеволодович Ставрогин

... Случается же так, что живешь, а не знаешь, что под боком там у тебя книжка есть, где вся-то жизнь твоя как по пальцам разложена. Да и что самому прежде невдогад было, так вот…

— Макар Девушкин