Генрих Гейне

Ах, дукаты золотые! Не найду я вас нигде - Ни в лазурных небесах, Ни в долинах, ни в лесах, Ни на суше, ни в воде, - Лишь в глубинах сундука Моего ростовщика.

Две руки даны нам были, Чтоб вдвойне добро творили, Но не с тем, чтоб грабить вдвое, Прикарманивать чужое, Набивать свои ларцы, Как иные молодцы.

Но если, бедняга, тебя разорят, Тебе весь свет покажет зад. Твой шлейф, снегов белее, Заплюют лакеи. Вместо кивков начальства Встретит тебя нахальство.

Гляжу в глаза твои, мой друг, - И гаснет боль сердечных мук, Прильну к устам твоим — и вновь Целенье мне дарит любовь.

И остынем неизбежно, И простимся без возврата Мы, любившие так нежно, Мы, пылавшие когда-то.

Кто имеет много благ, Тем, глядишь, еще дается. Кто лишь малым наделен, Тот с последним расстается.

Хотел бы в единое слово Я слить мою грусть и печаль И бросить то слово на ветер, Чтоб ветер унес его вдаль.

Счастье деве подобно пугливой: Не умеет любить и любима, Прядь откинув со лба торопливо, Прикоснется губами, и мимо.

Кто влюбился без надежды, Расточителен, как бог. Кто влюбиться может снова Без надежды — тот дурак.

Женщины опасны своими дневниками, которые может найти муж.

Все сильные люди любят жизнь.

Христианство возникает как утешение: те, кто в сей жизни насладился обильным счастьем, в будущей поплатятся за него несварением желудка; тех же, кто слишком мало ел, ждёт впоследс…

Мой буйный гнев, тяжел и страшен, Дубы расколет пополам, Встряхнет гранит дворцов и башен И не один разрушит храм!

Начиная с Исхода, свобода всегда говорила с еврейским акцентом.

Собака в наморднике лает задом.

Как ни ужасна война, все же она обнаруживает духовное величие человека, бросающего вызов своему сильнейшему наследственному врагу — смерти.