Георгий Иванов

Всё образует в жизни круг - Слиянье уст, пожатье рук.

О нет, не обращаюсь к миру я И вашего не жду признания. Я попросту хлороформирую Поэзией своё сознание.

Ночь, как Сахара, как ад, горяча. Дымный рассвет. Полыхает свеча. Вот начертил на блокнотном листке Я Размахайчика в чёрном венке, Лапки и хвостика тонкая нить...

А что такое вдохновенье? — Так... Неожиданно, слегка Сияющее дуновенье Божественного ветерка.

Повторяются дождик и снег, Повторяются нежность и грусть, То, что знает любой человек, Что известно ему наизусть.

Еще молитву повторяют губы, а ум уже считает барыши.

Этой жизни нелепость и нежность Проходя, как под теплым дождем, Знаем мы — впереди неизбежность, Но ее появленья не ждем.

За бессмыслицу! За неудачи! За потерю всего дорого! И за то, что могло быть иначе, И за то — что не надо другого!

Я люблю безнадёжный покой, В октябре — хризантемы в цвету, Огоньки за туманной рекой, Догоревшей зари нищету…

В ветвях олеандровых трель соловья. Калитка захлопнулась с жалобным стуком. Луна закатилась за тучи. А я Кончаю земное хожденье по мукам,

Известны правила игры. Живи, от них не отступая: Направо — тьма, налево — свет, Над ними время и пространство. Расчисленное постоянство... А дальше? Музыка и бред.

Если б время остановить, Чтобы день увеличился вдвое, Перед смертью благословить Всех живущих и всё живое.

Александр Сергеич, я о вас скучаю. С вами посидеть бы, с вами б выпить чаю. Вы бы говорили, я б, развесив уши, Слушал бы да слушал.

Тонким льдом затянуты лужицы, Словно лед чиста синева. Не сверкает уже, не кружится Обессиленная листва. В сердце нет ни тоски, ни радости, Но покоя в нем тоже нет: Как забыть о в…

Мне говорят — ты выиграл игру! Но все равно. Я больше не играю. Допустим, как поэт я не умру, Зато как человек я умираю.

Это месяц плывёт по эфиру, Это лодка скользит по волнам, Это жизнь приближается к миру, Это смерть улыбается нам.