Чем больше ты слушаешь чужие истории, чем больше наблюдаешь сквозь них чужую жизнь, тем большее тебя охватывает бессилие. Суть бессилия в том, что нам некуда идти. В нашем распоряжении — подвижная система под названием «наша жизнь», в которую мы можем себя вписать, но эта же система одновременно предусматривает и нас самих.
Факт может выглядеть странно неестественным в той или иной ситуации. Подавляющая часть внутренней силы, которую мы зовем волей, исчезает, едва возникнув, однако мы не в состоянии этого признать, и пустота оборачивается странными и неестественными искривлениями на разных этапах нашей жизни.
Если бы не мачеха, Сумиреэ — без гроша в кармане, толком не зная правил игры и не умея держать равновесие, — наверняка выбросило бы посреди того, что называют «реальностью». То есть — в дикую пустыню, которой не очень свойственно чувство юмора.
Вот так мы и живем сейчас, каждый сам по себе, со своей жизнью. Неважно, какими бы глубокими и необратимыми ни были наши потери, как бы ни было дорого нам то, что у нас отобрали, вырвали прямо из рук, неважно, что мы и сами изменились настолько, что от нас, прежних, осталась одна лишь кожа, — мы можем и дальше, все так же без лишнего шума тянуть эту лямку. Простирать руки и цепляться за время, отпущенное нам, а потом снова оставаться ни с чем, следя за тем, как оно уходит в прошлое.