Илья Кормильцев

но я верю мы умрём чтобы встретится опять и по улице пройти и друг друга не узнать

Мы живём сейчас в такое время, когда видимое изобилие всего вокруг — изобилие музыки, изобилие мыслей, якобы, значит, изобилие информации, книг, всего такого, оно в общем скрывает…

Для того чтобы манипулировать человеком, надо превратить его из субъекта в объект. Нужно как-то его обозначить: фашист, коммунист, патриот, поэт, политик, актёр. Чтобы можно было…

Мир, как мать, которая не любит меня, и Бог, как отец, которого я не знаю.

возможно мы уже спускались с небес или рождались не раз какая горькая память — память о том о том что будет потом

Смысла нет ни в чём, смысла нет нигде, никто и никогда не ходил по воде.

Пока у нас был Бог, мы обладали вечностью.

есть белая овца среди чёрных овец есть белая галка среди серых ворон она не лучше других она просто даёт представленье о том что нас ждёт за углом

и слабому сердцу многого станет жалко и каждый спрячет что-то себе на память

Переставляя символы прошлого в надежде получить нечто новое, мы обречены бесконечно разыгрывать одну и ту же шахматную партию. Настоящие перемены наступают, когда с доски сбрасыва…

Только за закрытыми дверями есть шанс отыскать выход — все открытые ведут в тупик.

Мы мечемся с все возрастающей скоростью в крохотной тесной Вселенной, переполненной просроченными желаниями и отложенным на завтра счастьем.

Книга... — это идеальное оружие, потому что она не ставит своей задачей никого уничтожить. Но она меняет того, кто ее читает.

Насилие связано с любой властью.

Но мысль, что всё можно изменить какой-то революцией, восстанием, это глупость. Потому что поле боя в конечном счёте – сам человек. Должен быть изменён сам человек.

Расширение взгляда на вещи, знание всегда спасает от манипуляций. Чем больше у тебя информации, чем больше ты понимаешь, тем труднее твоим мнением манипулировать. И, конечно, в ин…