Ирен Роздобудько

— За здравие или за упокой? — спросил тот. — Все равно. — Так не бывает. А ты кто такой? — Никто. — И так не бывает... Где твой дом? — Нигде. Так бывает? — Так бывает... Садись.

Я всегда знал — шо-то оно не то. Нет справедливости. Рожей не вышел.

Есть такие люди, у которых ангелы на пальцах ночуют. Оно называется разными именами — талант, назначение, наказание, одиночество, крест. И сбросить это с себя невозможно, и нести тяжело. Но всю жизнь — на тех кончиках пальцев! Я всегда считала: если ты не собираешься изменить мир — не стоит начинать всего этого, связанного с творчеством. Даже если ты действительно имеешь умение, способности, талант — они ничего не стоят, если нет такой цели: изменить к лучшему хоть один миллиметр пространства. Иначе все сведется к трате времени, а в итоге к разрушению. И тогда даже хорошо нарисованные розы завоняют. Ведь у них не будет ничего живого и настоящего. А она умела во все вдохнуть жизнь.

Иногда, чтобы продолжать жить, нужно найти точку отсчета. Ту новую и неожиданную эмоцию, от которой в тебе снова родится что-то важное и значительное — то, из-за чего ты в очередной раз вздрогнешь и захочешь идти дальше.

Потом они вместе будут рожать сына. И ему снова придется хорошенько поспорить. Потому что сначала она будет категорически против. И выскажет, на ее взгляд, весомые аргументы. Такие, которые могут высказать только женщины такой дикой и прекрасной в своей дикости страны, как её. Но, заявит он, такие аргументы — не для него! — Святая правда, — скажет он. — Мы сделали это вместе. Почему же теперь ты должна быть одна? Это нечестно! Я буду держать тебя за руку! — А если я укушу тебя за эту руку? — хитро прищурится она. Тогда он задерет рукав своей рубашки до самого плеча и скажет: — Кусай! Мне не жалко!

... Именно любовь была ключиком ко всему остальному. Познав суть любви, познаешь, что такое Бог. Познав суть любви, познаешь музыку и слово, понимаешь искусство, без которого человек превращается в маленькую спичку, горящую всего одно мгновение. И исчезает безымянным.

Мы не можем знать наверняка, что мы любим на самом деле, пока не увидим ИМЕННО ЭТО.

Есть – отношения, а есть – любовь. Отношений в миллион раз больше, чем любви». Она никогда не задумывалась над этим! Действительно, все, что она видела вокруг себя – среди людей, – все, что казалось любовью, этим затертым и тысячу раз повторяемым словом, которое произносилось без единого сомнения на свадьбах и всяких семейных мероприятиях, по большей части оказывалось именно «отношениями». Семейными, дружескими, скандальными, устоявшимися, прагматичными, скоротечными, благородными, грубыми, докучливыми, внебрачными, деловыми, партнерскими, высокими и низкими, тяжелыми и легкими, зацикленными, эгоистичными, взвешенными, скучными, будничными. А любовь была просто любовью и не нуждалась в эпитетах…

Это был конец! Конец картинки, на которой она сидела в вечернем платье с глубоким вырезом на спине (именно на спине!), в туфельках на шпильке, с каплями бриллиантов в ушах и расшитой жемчугом крошечной сумочкой на длинной серебряной цепочке. И он говорит ей: «Выпьете со мной, донна Роза дель Кальвадорос?» Зачем, зачем это случилось именно сегодня? Почему он не подождал, пока у неё будет такое платье, такой вырез, такая сумочка?

Страх! Страх – вот что удерживает человека в браке. Страх быть брошенной, обманутой, одинокой, ненужной, в конце концов голодной...

Иногда, если, конечно, ты этого заслуживаешь, судьба найдет тебя и под крышкой сломанного рояля...

Думала много — и все напрасно. Грешила. Потому что так складывались обстоятельства.

Я люблю все красивое. Не знаю, почему так получилось, потому шо красивого мало видел.

Однажды она сказала ему: — Ты — уродец. Сумасшедший уродец НЕ от мира сего. Я выхожу замуж! Плющик застыл. Они бродили осенними сквером, что до основания был заполнен детьми и стариками... — За кого? — Голос упал и из горла вышел только какой-то непонятной звук. — Что? — За кого? ... — Снова звук, но она поняла. — Да за тебя же, дурачок! Занавес! Занавес. Занавес...

Запомни: — С возрастом человек глупеет. А сладковатый постулат о «мудрости» делает из него полного дерзкого кретина с правом быть тираном для своих потомков. — Если заметишь, что начала все забывать — записывай! Начиная с того, кто ты есть, откуда и какой жизненный путь остался позади. Пригодится, когда совсем с ума сойдешь! — Не жалей мыла, воды и зубной пасты: старость не пахнет розами. Прими это с пониманием — и лезь в душ! — Не трогай разговорами молодежь в сквере. — Не лезь под потолок, поставив табурет на стол, не делай того, что делала в двадцать. Время не вернуть, а заработать перелом шейки бедра — легко! — Не надейся! Лучше уже не будет! — Не ругай время и молодежь. Раньше было лучше только потому, что тебе было меньше лет. — Читай! Это хорошее упражнение для мозгов. — Не бойся смерти. Все там будут. — Вырывай волоски из подбородка. — Не делай замечаний. — Ни с кем не обсуждай болезни, не пересказывай кулинарных рецептов и телевизионных новостей. Это скучно. — Радуйся тому, что имеешь сейчас: завтра исчезнет и оно...

…Каждое мгновение с тобой – такое плотное, как капля воды, плавающая в невесомости. Не растекается, не падает вниз, не разбивается, не уплывает. Благодаря тебе я знаю одну важную вещь. Она открылась мне, как самая главная истина, как толкование Библии, как понимание всего сокровенного, что может быть доступно только избранным: теперь я знаю, что такое любовь. Как знаю и то, что ее сущность и смысл открываются далеко не всем. И не зависят от чего-то внешнего. Любовь – дар, который живет внутри каждого, но может никогда не раскрыться. Так и остается до конца жизни – какой-то мизерной, съеженной и даже лишней клеткой. Потому что ни один луч не осветил ее, не дал ей жизнь, не окропил живой водой. Я не видела никакой разницы между отношениями и любовью, как не видят ее миллионы других. Ты научил меня видеть эту огромную разницу. Отношения – длятся, любовь – живет. Она всегда свежа, никакая обыденность не может затянуть ее илом. К любви невозможно привыкнуть! В этом и состоит проверка, что у вас – любовь или отношения. Ты, именно ты, научил меня этому.