Может кто-то предупреждениям не въемлет, Только знай, что близко враг и он не дремлет! Наплевать ему на деньги и на статус, Он стремиться, чтобы ты понизил градус.
Но враги опять конкретно просчитались, Мы весь год, как не в себя, тренировалась, И теперь разоблачив их уловку, Перед праздником ускорив подготовку! Не пей! Не пей!! Ни-и пей!
Выглядят прямолинейно файлы дяденьки Эпштейна, Но не сушат сухари, западные упыри... Если вы хотите мира, завершайте «бал вампиров», А для тех, кому неймётся, кол с «Орешником» найдётся. В Киеве ЧП случилось и метро остановилось, Ненадолго,. Не беда! Скоро встанет навсегда... Вот такой, бля поворот, Зеля в Киев нас зовёт, Раз такой даётся шанс мы придём, но есть нюанс... А Мадонна, хулиганка сфоткала себя в ушанке, Профессионалка, надо знать, громоданям дупы рвать. Кая Каллас, надо ведь, обещала поумнеть, Даже не старайся Кая, ты нам нравишься тупая.
Третий день в Верховой Раде дружно молят о пощаде, Так хотят унять злодея, редкий приступ диареи. Нова Киевска традицца, генератору молится, Иностранный агрегат, дай немного мегаватт.
Безмолствуют литовские курьеры, А может просто жизнь не весела, Но вот молчат, не проронив ни звука, Они немеют просто от испуга, Литовского не зная языка. Ведь это очень нужно для доставки, Носитель языка чтоб нёс заказ, И всем курьерам срочно надо справки, Что точно знают больше пары фраз, В пылу борьбы, чтоб мова стала чистой, Литва добилась только одного, Немеют за курьерами таксисты, Немеют все и больше ничего.
Всех сразивши наповал, Зеля бункер показал, Где бывало вечерком, развлекался с Ермаком. У бандеровцев отныне будет новая святыня,* Хрен спортивный из Европы, ну-ка кланяйтесь холопы. Львовские попы с похмелья, занесли в святые Зелю, Криворожский вертухай, вся молитва слово: Дай!
Он может плясать гопака, его разберут на цитаты, Он груб и потрёпан слегка, и громко ругается матом, Он делает селфи устало, чтоб город уж точно не сдали, Он всех бы на чём-то вертел, вот только вертушек не дали...
Ну что там за кулисой, у криворожской крысы? Вынюхав кокс едва ли, тихо сидит в падвале, В поисках антикриза, что-то лепечет крыса, Только в словах тревога, бункерная перемога.
Но только из взгляда уйдут, партнёры из западной прессы, И тут же сдувается шут, не может связать ни бельмеса, Он сыплет в ноздрю порошок, и страх хватает за дупу, И он просто обычный торчок с лицом залежавшегося трупа.