Афоризмы
29 июля 2026, среда
Кейт Бернхаймер
Раздел

Кейт Бернхаймер

9 цитат

Кейт Бернхаймер — американская писательница, учёный и редактор, специализирующаяся на сказочном жанре. Её называют «одним из живых мастеров сказочного жанра». Кейт Бернхаймер — ассоциированный профессор английского языка в Университете Аризоны в Тусоне, где ведёт курсы по творческому письму и изучает сказочные мотивы как форму искусства. Первые три романа Кейт Бернхаймер, трилогия, основанная на русских, немецких и идишских сказках, «Полные сказки о Кеции Голд» (2001), «Полные сказки о Мерри Голд» (2006) и «Полные сказки о Люси Голд» (2011), были опубликованы издательством Fiction Collective 2.[2] Среди других ее работ — сборник рассказов «Лошадь, цветок, птица», опубликованный осенью 2010 года издательством Coffee House Press. Она была редактором сборника рассказов, удостоенного премии World Fantasy Award, «Моя мать убила меня, мой отец съел меня: сорок новых сказок», который был опубликован осенью 2010 года издательством Penguin Books, и его продолжения «xo Орфей: пятьдесят новых мифов», вышедшего в 2013 году.

Род деятельности
писатель, ученый, редактор
Вот всего один пример: Национальный книжный фонд, присуждающий Национальную книжную премию, утверждает, что к получению награды «не допускаются пересказы народных сказок, мифов и волшебных сказок». Вообразите правила, в которых говорится: «Не допускаются изложения сюжетов о рабстве, кровосмешении и массовых убийствах». В волшебных сказках присутствуют все эти темы; однако в приведенном утверждении подразумевается, что в сказках есть нечто… ну, нелитературное. Вероятно, снобизм этот как-то проистекает из ассоциации сказок с детьми и женщинами. А то еще может иметься в виду, что раз у них нет конкретного автора, они попросту не вписываются в культуру, завороженную мифом о героическом художнике. Или же их тропы знакомы всем настолько, что их легко принимают за клише. Вероятно, руины мира сказок, в котором реальное соседствует с нереальным, расстраивают тех, кто рассчитывает, будто подобное противостояние способно родить некое подобие порядка.
— Мать извела меня, папа сожрал меня · книга
Личность мою вылепили летающие кровати, гогочущие ведьмы и заливистые птички. В сочетании с жуткой кинохроникой холокоста, которую демонстрировали у нас в храме, а также — рассказами о горящих кустах, поющих горлицах и расступающихся морях: волшебные истории накрепко отпечатались во мне своей утешительной силой. Я росла девочкой робкой, самое полное счастье переживала лишь в книгах: их открытый мир манил меня и принимал к себе.
— Мать извела меня, папа сожрал меня · книга
Меня не оставляет чувство, что изобилие волшебных историй — особенно сказок — как-то связано с нашим растущим осознанием, что люди все больше отъединяются от неприрученного естественного мира. В сказках миры людей и животных равны между собой и взаимозависимы. Насилие, страдание и красота в них делятся поровну. Те, кого влекут к себе сказки, вероятно, желают такого мира, который будет существовать «веки вечные».
— Мать извела меня, папа сожрал меня · книга
...вы отыщете самый что ни на есть чудесный мир. Да, он жесток, и да, в нем случаются утраты. Там убийства, кровосмешения, глад и тлен — все это неотъемлемо от этих историй, как без этого не бывает и нашей жизни. Сказочный мир — он настоящий. В сказке содержатся чары, которые не фальшивы; их заклинанием вызывается защита тех, кому на земле грозит самая большая опасность. «Кроткие унаследуют…» — как говорилось в одной из самых первых историй, что я слышала в детстве. Тогда я в это поверила — верю и сейчас.
— Мать извела меня, папа сожрал меня · книга
— Если бы эти летчики ее знали хоть чуть-чуть, — сказал как-то раз Нелсон, — они бы даже в лифте с ней не поехали. Когда самолет взлетает, она каждый раз молится, чтоб он разбился. У нее вместо совести тяга к смерти, она родилась самоубийцей, чудо, что она вообще дожила до встречи со мной.
— Мать извела меня, папа сожрал меня · книга