Избавившись от слабых и занудных, прикормленных, ручных левых, правые окажутся один на один со своими народами, которые ничего не захотят знать о проблемах капиталистов, о глобальном кризисе или низкой производительности труда. Они будут ждать обещанного рыночного чуда, ждать, когда их накормят, желательно не баснями. И вот когда либертарианские пузыри начнут лопаться, сказочки про всеобщее обогащение разобьются о кровавую и безработную реальность, вот тогда и появятся на сцене истинные левые. Не добрые и не вегетарианские левые, а примерно такие, каких мы помним их по фильмам об Октябрьской революции.
Я думаю, что неверно рассматривать революцию как результат какого-то злоумышления, неважно, «хорошие» люди злоумышляют или «плохие». Революция — это объективный исторический процесс, который происходит в силу каких-то неотменяемых обстоятельств.
Если ты допустишь контрреволюцию внутри, ты погиб, всё погибло, дело погибло, миллионы погибших погибли зря; вот тогда идёт внутренняя борьба. Репрессии 30-ых годов — это продолжение гражданской войны, классовой борьбы, которая в таком отсталом государстве, как Россия, не вестись не могла. Было огромное количество людей, которые в силу своего развития, в силу своей производственной ассоциации не могли принять и согласиться с теми переменами, которые происходили.
Цитата из Нью-Йорк Таймс от 3 февраля декабря 2017 года: «Придя к власти, президент Никсон отдал приказ усилить бомбардировки Лаоса — с 15 до 300 вылетов в день. Однажды Никсон спросил Генри Киссинджера: «Сколько мы уже убили в Лаосе?» Киссинджер ответил: «В этой истории — десять или пятнадцать». Он имел в виду 10 или 15 тысяч. В конечном счёте это будет двести тысяч погибших». — Но чем дороже костюм, тем сложнее испачкать его кровью.
...революции не происходят сами собой. Не происходят они по щучьему велению или по желанию самых грамотных и искренних революционеров. Дорогу каждой из них расчищает системный кризис, в тисках которого лопается тугой гнойник накопившихся противоречий. А скальпелем для вскрытия нарыва чаще всего выступает большая война.
Цитата по мюнхенскому докладу: Сегодня основания мирового либерального порядка дрожат под давлением. И главная угроза исходит оттуда, откуда её меньше всего ждали. Как писал Джон Икенберри: «Самая могущественная страна в мире начала саботировать порядок, который сама же и создала. Мы видим враждебную, ревизионистскую силу, но беда в том, что она сидит теперь в Овальном Кабинете Белого дома, сердце свободного мира. Неужели мы наблюдаем его эрозию или разрушение?» ================ Похоже на то. Иначе зачем президент Франции объявляет на неделе о желании восстановить обязательный призыв на воинскую службу и готовность отправить ВВС бомбить Сирию? Вообще от желающих побомбить кого-нибудь просто не стало отбоя.
«Через десять лет после начала Великой Рецессии мы снова движемся на скалы. Важно понимать, что причина предыдущих обвалов была не просто в банковском кризисе, но в растущем разрыве между потребительскими расходами и общим производством, что в свою очередь вызвано низкими доходами людей и нарастающим неравенством». (с) Роберт Райх, экс-министр труда США.
Само слово Революция почти под запретом. Фигура умолчания. Музей, весь город, да и вся страна теперь — территория реставрации, реакции. Отъевшимся пузом торговый город Санкт-Петербург вытесняет последние воспоминания о Ленинграде. Подобно бетону, схватывается и застывает новая мифология. Будто и не стреляла никогда «Аврора», не размахивал наганом матрос Железняк, не мёрз караул перед Смольным. Октябрь? Историческая ошибка. Не вспоминайте. Какие-то неведомые, сатанинские, чёрные силы ворвались в Зимний, чтобы, осквернив его сияющие залы, на 70 лет погрузить всю страну в воронку ужаса и страданий, а потом навсегда исчезнуть.
В целом рейганомика обернулась для США кредитной ставкой в 20%, безработицей в 12%, бюджетным дефицитом в 200 миллиардов долларов и тотальной деиндустриализацией. Именно поэтому сегодня говорим «Детройт», подразумеваем — «Рейган». И вышла Америка из того кризиса, отнюдь не благодаря Рейгану, а благодаря разрушению СССР. Мародёрство и грабёж на руинах соцблока — и есть единственный секрет чуда рейганомики.
Эксон Мобил распоряжалась венесуэльской нефтью 50 лет, вплоть до национализации в 76-ом. Тут что любопытно? Каракас в эпоху Эксона и военных диктатур был процветающим городом, как и вся Венесуэла: бурное жилищное строительство, дорогие автомобили, богема и гламур. Для некоторых, не для всех. Потом нефтедоллары закончились — страна рухнула в кромешную нищету... Однако при Уго Чавесе страна не избавилась от нефтяной удавки. И до сих пор 95% доходов — от нефти. До сих пор нет ни новых производств, ни чёткого государственного планирования. До сих пор лавирование и поиск компромиссов с олигархией... В какой-то момент даже самые убедительные и очевидные ссылки на «волосатую руку» Госдепа, просто перестают работать, как перестают работать любые половинчатые меры.
Железные дороги — сверхдолгий проект, который не по силам ни одной частной компании. Но самое главное с точки зрения бизнеса — железные дороги убыточны. Однако в Китае, вопреки всем рыночным правилам, ставка делается именно на железные дороги. Реализуется гигантский инфраструктурный проект, чья задача — развитие того, что в учебниках политэкономии называли производительными силами: грубо, совершенствуется техника, обучаются люди.
Государственное планирование — вот базис, на котором произрастают все основные успехи Китая. Сегодня их связывают почему-то с иностранными инвестициями и приватизацией. Но в притоке иностранных инвестиций нет никаких чудес. Это давно описанное явление, называющееся вывозом капитала. Вывоз американского капитала дважды отстраивал разрушенную войнами Германию и не только её. Такова природа капитала: он всегда ищет дешёвую рабочую силу — единственный источник прибыли для себя. Советский Союз использовал эту особенность во время НЭПа, чтобы потом свернуть НЭП и начать индустриализацию. Важно — кто на ком «ездит»: капитал на партии или партия на капитале.
Борцам за сохранение природы следовало бы помнить вот что. Крупнейшим потребителем ископаемого топлива в мире остаётся Пентагон. Один Пентагон выбрасывает в атмосферу больше углекислого газа, чем Швеция, Норвегия или Финляндия. Бюджет Пентагона на 2019-й год — 716 миллиардов долларов. За новый бюджет войны — а это бюджет войны — проголосовали все: демократы и республиканцы, все борцы с глобальным потеплением, включая подружку Тумберг молодую сенаторшу Александрию Кортес, без конца рассуждающую о новом «зелёном» курсе.